Ректор Узбекского университета мировых коммуникаций и журналистики Шерзод Кудратходжа заявил, что в условиях глобальных угроз Узбекистану следует обзавестись ядерным оружием, чтобы обеспечить безопасность страны от любого посягательства. Казалось бы, для этого существуют ресурсы:
- Узбекистан добывает уран - до 4,2 тысю. тонн в год. С такими объёмами Узбекистан входит в число крупнейших производителей урана (примерно 5-е место в мире), уступая лидерам вроде Казахстана (около 20+ тыс. тонн) и значительно превосходя многих других производителей;
- есть Институт ядерной физики,
- есть специалисты в ядерной энергетике.
Однако, вся добыча урана в Узбекистане экспортируется, а не используется внутри страны для энергетики или других целей. И сам по себе уран, добываемый в Узбекистане, не означает возможности создать ядерный заряд. Ни юридически, ни технологически, ни практически — в нынешних условиях это невозможно.
Отметим, республика добывает природный уран (uranium ore - U3O8, так называемый yellowcake).И в природном уране - около 0,7% изотопа U-235, а для ядерного оружия нужен высокообогащённый уран (обычно >90% U-235) или плутоний — а это другой путь.
При этом добыча не означает производство оружия. Это лишь сырьё начального уровня. Чтобы превратить природный уран в ядерный заряд, государству нужны совершенно другие возможности, которых у Узбекистана нет:
- технологий обогащения (газовые центрифуги, каскады);
- заводов по переработке и разделению изотопов;
- военной ядерной программы;
- закрытого научно-промышленного цикла;
- испытательной инфраструктуры;
- независимой системы доставки (носителей);
- политического выхода из ДНЯО.
По-моему убеждению, Узбекистану ядерное оружие не нужно, и более того — его появление было бы стратегически вредным для страны. Дело в том, что официальный Ташкент является участником Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) как безъядерное государство; более того, входит в Центральноазиатскую зону, свободную от ядерного оружия (Семипалатинский договор).
А выход из этих режимов означал бы немедленные санкции; утрату доверия со стороны ЕС, Японии, Южной Кореи, международных финансовых институтов; фактическую международную изоляцию. Для страны, экономика которой зависит от экспорта, инвестиций и технологий, это критично.
Второе, от кого Узбекистану защищаться ядерным оружием? Ведь
- Казахстан — союзник, безъядерное государство;
- Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан — не угроза;
- Афганистан — неядерная, асимметричная угроза (ядерное оружие там бесполезно);
- Россия — ядерная держава, против которой узбекский ядерный арсенал не имеет сдерживающего смысла;
- Китай — то же самое;
- Пакистан / Индия — слишком далеко, нет прямого конфликта.
Нет рационального противника, против которого ядерное оружие решало бы задачи безопасности.
Как экономист замечу, создание ядерного оружия — это десятки миллиардов долларов, которых у страны нет. Это также десятилетия разработок, включая развитие ядерной промышленность, наличия кадров, инфраструктуры. Это, несомненно, постоянные расходы на обслуживание и безопасность.
При этом Узбекистану реально нужны прямо сейчас вода; энергетика; рабочие места; образование; модернизация армии обычными средствами.
Ядерное оружие — это дорогая игрушка для великих держав, а не инструмент развития.
Парадокс: в условиях персонализированной власти и слабых институтов, а Узбекистан находится именно в этой зоне, ядерное оружие не усиливает безопасность, а создаёт новые риски:
- прежде всего, утечка технологий;
- далее, коррупция;
- политическая нестабильность;
- борьба элит за контроль над «последним аргументом».
История показывает, ядерное оружие стабилизирует институциональные государства,
а не режимы, завязанные на личную лояльность.
Почему такие идеи вообще появляются? Ведь Ш.Кудрадхожда взял идею не с пустого места, а осмыслив реальности Будапештского момерандума 1994 года, когда Украина, лишившись статуса ядерной державы, подверглась агрессии и оккупации части территории со стороны России.
Публичные призывы к ядерному вооружению, как правило не военные и не стратегические, а символические и идеологические. Это всего лишь
попытка заявить о «величии», это и реакция на глобальную нестабильность, а также отражение страха элит перед будущим. Более того, заимствование риторики крупных держав.
Однако реальная ядерная программа — это совсем другой уровень решений. И в этом аспекте что реально нужно Узбекистану? С точки зрения национальных интересов выгоднее оставаться ядерно-нейтральным государством и усиливать региональную дипломатию; развивать энергетику (включая мирный атом) под строгим контролем; укреплять конвенциональные вооружённые силы; инвестировать в институты, а не в «последний аргумент».
В итоге, многие страны добывают уран, но не являются и не могут стать ядерными державами:
- Австралия — крупнейшие запасы, нет ЯО;
- Канада — крупная добыча, нет ЯО;
- Намибия — крупная добыча, нет ЯО;
- Казахстан — №1 в мире по добыче, нет ЯО.
Иначе говоря, ядерное оружие — это институты, технологии и политика, а не полезное ископаемое. Когда говорят, мол, у нас есть уран, значит, можем сделать бомбу, то это ошибка уровня логики. Это все равно что заявить: «У нас есть нефть, значит, можем построить авианосец».
Но я понимаю позицию ректора университета. После распада СССР Украина имела ядерные боезаряды на своей территории, однако не имела оперативного контроля над пуском, кодов, собственной системы управления, полного цикла обслуживания. Фактически это было размещённое советское (российское) оружие, а не национальный арсенал. И Украина не могла использовать это оружие самостоятельно без войны с Россией уже в 1992–1993 гг.
Ядерное оружие защищает от прямой ядерной агрессии, и все же не защищает от гибридной войны, аннексии, прокси-конфликтов и постепенного вторжения. А именно это и произошло в середине 2010-х. Россия, признаемся, не применяла ядерное оружие против Украины, но при этом использовала «зелёных человечков» при аннексии Крыма, прокси-войны, внутреннюю дестабилизацию, пропаганду через СМИ и киберсети, экономическое давление (газ), конвенциональные силы. Увы, даже наличие ЯО не остановило бы сценарий 2014 года.
Настоящие причины уязвимости Украины заключались в наличии слабых институтов, коррумпированной элиты, разрушенной армии в 1990–2000-х и экономической зависимости, отсутствии реальных союзнических гарантий. Отмечу, что ядерное оружие не компенсирует институциональную слабость. И пример этому
Пакистан, который ядерный, но нестабильный. Или Северная Корея — ядерная, но бедная и изолированная. А вот ЮАР отказалась от ЯО и не стала жертвой агрессии.
Украина стала объектом нападения не потому, что отказалась от ядерного оружия,
а потому что находилась между империей (Россией) и Западом и не имела жёстких союзов. При этом долго оставалась институционально уязвимой.
Для Узбекистана урок другой: безопасность создаётся институтами, союзами, экономикой и региональной стабильностью, а не ядерным оружием.
Часто говорят: «Украине гарантировали безопасность — и обманули». Да, меморандум давал политические гарантии, но не военные обязательства, и он не заменял союзов, таких как НАТО. Ошибка Украины была не в отказе от ЯО, а в том, что она
не встроилась вовремя в систему коллективной безопасности и полагалась на декларации вместо институтов.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
