Саида Мирзияева выходит за рамки должности
Формируется ли в Узбекистане новый центр политической власти?
Визит руководителя Администрации президента Узбекистана Саиды Мирзияевой во Францию вновь заставляет задуматься о том, какую политическую роль она играет в современной узбекской системе власти. За последние годы зарубежные поездки мадам Мирзияевой стали не разовыми мероприятиями, а устойчивой частью ее публичной деятельности. Она регулярно встречается с президентами государств, министрами иностранных дел, руководителями международных организаций и обсуждает широкий круг вопросов — от экономики и транспорта до образования, искусственного интеллекта и международного сотрудничества.
Во Франции Саида Шавкатовна провела переговоры с президентом Эммануэлем Макроном, министром Европы и иностранных дел Жаном-Ноэлем Барро и генеральным директором ЮНЕСКО Халедом Аль-Анани. Согласно официальным сообщениям, обсуждались стратегическое партнерство, энергетика, транспорт, инфраструктура, образование, здравоохранение, деятельность французских компаний в Узбекистане, работа Французского агентства развития и гуманитарное сотрудничество.
Сам по себе такой уровень контактов выглядит необычным для руководителя Администрации президента. В классической модели государственного управления администрация президента обеспечивает деятельность главы государства, координирует работу государственных органов и занимается организационно-политическим сопровождением президентской власти. Проведение международных переговоров по вопросам экономики, торговли и межгосударственного сотрудничества традиционно относится к компетенции Министерства иностранных дел, профильных министерств и правительства.
Администрация президента не принимает решения о торговой политике, налогах, тарифах, международных инвестиционных соглашениях или заключении экономических контрактов. Тем не менее именно эти темы регулярно присутствуют в повестке встреч Саиды Мирзияевой с зарубежными лидерами. Это позволяет сделать вывод, что она постепенно становится самостоятельным участником международного политического диалога, выходя далеко за рамки административных функций своей должности.
Подготовка преемницы или расширение политической роли?
На фоне приближения очередного политического цикла все чаще появляются предположения о возможном сценарии передачи власти внутри семьи Мирзияевых. Официальных заявлений о подобных планах не существует, однако сама динамика публичной активности Саиды Шавкатовны неизбежно вызывает подобные дискуссии.
Постсоветское пространство уже знает примеры семейной передачи власти. В Азербайджан президент Гейдар Алиев передал руководство государством своему сыну Ильхаму Алиеву. В Туркменистане аналогичный сценарий реализовал Гурбангулы Бердымухамедов, уступив пост сыну Сердару Бердымухамедову.
Некоторые наблюдатели считают, что нынешняя публичная активность Саиды Мирзиёевой может свидетельствовать о формировании ее собственного политического образа и приобретении международной узнаваемости. Однако это остается политической интерпретацией, а не установленным фактом.
При этом нельзя не отметить еще одну особенность. В отличие от Гульнары Каримовой, вокруг которой в свое время возникли масштабные коррупционные скандалы и уголовные дела, публичная репутация Саиды Мирзияевой остается значительно более сдержанной. В открытом информационном пространстве отсутствуют аналогичные обвинения, что делает ее образ гораздо менее конфликтным. Но несомненно, семейные проблемы имеются, так как Саида отьказалась от фамилии своего мужа.
Тем не менее критики действующей власти рассматривают ее стремительную политическую карьеру как проявление непотизма. Они обращают внимание на то, что столь высокий государственный пост она получила, будучи дочерью действующего президента, и полагают, что родственные связи сыграли важную роль в ее политическом продвижении. Вряд ли дочь простого механизатора могла быть назначенной Шавкатом Миромоновичем на этот пост. Сторонники же власти, напротив, указывают на ее опыт государственной службы и участие в реализации различных государственных проектов, хотя этот опыыт - всего лишь производство приказов и указаний. Саида Шавкатовна сама не разрабатывала эити проекты, не проводила ТЭО, не пробивала ресурсы, не встречалась со сторонниками или противниками этих проектов.
Политическое поле без конкуренции
Еще один фактор, который регулярно обсуждается экспертами, касается состояния политической конкуренции в самом Узбекистане.
Критики власти утверждают, что за последние годы политическое пространство страны оказалось существенно ограничено. По их мнению, независимая оппозиция фактически отсутствует, многие политические эмигранты не могут вернуться в страну, а гражданские активисты сталкиваются с постоянным давлением. Международные правозащитные организации также неоднократно выражали обеспокоенность ограничениями свободы слова, деятельности независимых СМИ и политического плюрализма. Аккаунты в социальных сетях блокируются, если там выражается сомнение в отношении семьи Мирзияевых, политики президента.
В результате в стране практически отсутствуют самостоятельные политические лидеры, способные составить серьезную конкуренцию представителям действующей власти. Депутаты, сенаторы и руководители парламентских партий редко выступают как независимые центры принятия политических решений, предпочитая поддерживать президентский курс.
Если подобная оценка соответствует действительности, то потенциальный кандидат, пользующийся поддержкой действующей власти, оказывается в максимально благоприятных условиях. Однако одновременно возникает и другая проблема. Политический лидер обычно формируется в условиях постоянной конкуренции: участвует в публичных дебатах, отвечает на неудобные вопросы журналистов, сталкивается с критикой, ведет открытые дискуссии с политическими оппонентами и постепенно завоевывает доверие избирателей.
Именно поэтому некоторые критики считают, что Саида Мирзияева пока не проходила подобной политической школы. Ее публичная деятельность развивается преимущественно в рамках государственных мероприятий и международных встреч, а не в условиях открытой политической конкуренции. Это все равно что развиваться в оранжерее или инкубаторе - в тепличных и комфортабельных условиях.
Международное признание — еще не внутренняя легитимность
Поездка во Францию демонстрирует, что зарубежные партнеры готовы вести диалог с Саидой Мирзияевой как с одним из наиболее влиятельных представителей узбекского руководства. Для Парижа это прежде всего отражение сложившейся системы власти в Узбекистане и стремления развивать двустороннее сотрудничество независимо от внутренней конфигурации полномочий отдельных должностных лиц.
Однако международная известность не означает автоматически наличие широкой внутренней политической поддержки. Если в будущем Саида Мирзиёева действительно будет претендовать на высшие государственные посты, ключевым фактором станет не количество встреч с мировыми лидерами, а степень общественного доверия внутри страны, наличие открытой политической конкуренции и восприятие ее как самостоятельного политика, а не исключительно представителя президентской семьи.
Именно поэтому нынешняя активизация международной деятельности руководителя Администрации президента выглядит не только дипломатическим событием, но и важным элементом внутренней политической трансформации Узбекистана, значение которой станет понятнее по мере развития событий.
Молчание — залог успеха?
Публичная активность Саиды Шавкатовны строится вокруг тем, которые вызывают широкий общественный отклик и при этом не затрагивают наиболее конфликтные вопросы внутренней политики. Она выступает с заявлениями о состоянии школ и больниц, обращает внимание на недостатки в работе таможенных органов, говорит о необходимости борьбы с наркопреступностью, цифровизации, образовании и поддержке женщин. Все это создает образ чиновника, внимательно относящегося к повседневным проблемам граждан.
Однако критики власти обращают внимание на то, что в ее публичных выступлениях практически отсутствуют темы, которые считаются наиболее болезненными для страны.
1. Прежде всего, она не высказывается о проблеме коррупции в государственном аппарате. Несмотря на регулярные сообщения о задержаниях и дисциплинарных взысканиях в отношении чиновников, общественная дискуссия нередко касается того, что отдельные высокопоставленные должностные лица после увольнения или наказания впоследствии получают новые государственные назначения. Эта тема практически не звучит в ее заявлениях.
2. Не затрагивается и вопрос участия граждан Узбекистана в войне России против Украины. Международные СМИ и правозащитные организации неоднократно сообщали о случаях вербовки или привлечения граждан стран Центральной Азии к военной службе в составе российских вооруженных формирований. Несмотря на общественную чувствительность этой темы, Саида Шавкатовна публично ее практически не комментирует.
3. Не поднимает она и вопросы, связанные с политической оппозицией. Международные правозащитные организации на протяжении многих лет выражают обеспокоенность положением независимых журналистов, гражданских активистов и политических оппонентов власти в Узбекистане. Однако эта тема также отсутствует в ее публичной повестке.
4. Еще один предмет критики — судьба политических эмигрантов. По утверждению ряда оппозиционных деятелей и правозащитников, существуют лица, которым запрещен въезд в Узбекистан либо которые опасаются возвращаться на родину из-за возможного уголовного преследования. Некоторые также заявляют о давлении на их родственников, оставшихся в стране. Государственные власти, как правило, не соглашаются с подобной трактовкой, однако сама дискуссия остается закрытой, а Саида Мирзияева ее не комментирует.
5. Наконец, не обсуждается Закон «О гарантиях деятельности Президента Республики Узбекистан», принятый в 2004 году. Его критики считают, что отдельные положения закона предоставляют бывшему президенту и его семье чрезмерно широкие гарантии и иммунитеты, которые могут противоречить принципу равенства граждан перед законом. Сторонники закона, напротив, рассматривают его как необходимый элемент обеспечения стабильности государственной власти. Эта тема также не становится предметом публичных выступлений руководителя Администрации президента.
Безусловно, любой государственный деятель самостоятельно определяет круг вопросов, по которым считает необходимым высказываться. Однако именно способность обсуждать наиболее сложные и противоречивые проблемы нередко рассматривается как один из признаков зрелого политика. Когда публичная деятельность ограничивается преимущественно безопасными и социально одобряемыми темами, критики могут воспринимать это как нежелание брать на себя ответственность за решение наиболее острых политических вопросов или как отсутствие готовности вступать в открытую общественную дискуссию. Именно поэтому молчание по наиболее чувствительным темам становится не менее заметным политическим сигналом, чем сами публичные заявления.
Два лидера - два различных пути
Если проводить сравнение между Саидой Мирзияевой и Кейко Фухимори, то между ними существуют принципиальные различия.
Во-первых, Кейко Фухимори пришла в большую политику через конкурентную избирательную систему. Она более двадцати лет участвовала в политической жизни страны: была первой леди, депутатом Конгресса, создала и многие годы возглавляла собственную партию, четырежды участвовала в президентских выборах. Трижды проигрывала во втором туре и лишь с четвертой попытки сумела победить. Все это время ей приходилось вести публичную борьбу с сильными соперниками, участвовать в дебатах, выдерживать жесткую критику СМИ и общества.
Во-вторых, Кейко Фухимори обладает собственной политической организацией. Партия «Народная сила» существует уже много лет, имеет парламентское представительство, собственную идеологию, активистов и региональные структуры. Ее политическая карьера строилась не только на фамилии отца, но и на длительной партийной работе.
В-третьих, несмотря на происхождение из семьи бывшего президента Альберто Фухимори, Кейко неоднократно терпела поражения. Это показывает, что наличие известной фамилии не гарантировало ей победу: окончательное решение принимали избиратели. Более того, фигура Кейко оставалась одной из самых поляризующих в перуанской политике, а ее победа была достигнута лишь с минимальным перевесом голосов.
Саида Мирзияева находится в иной ситуации. Она не создавала собственной политической партии, не участвовала во всеобщих выборах, не проходила через открытую предвыборную кампанию и не сталкивалась с полноценной политической конкуренцией. Ее политический статус основан на назначении на государственную должность, а не на полученном избирательном мандате.
Кроме того, политическая система Узбекистана существенно отличается от перуанской. В Перу, несмотря на многочисленные кризисы и нестабильность, сохраняется конкурентная многопартийная система, где представители власти могут проигрывать выборы. В Узбекистане международные наблюдатели и правозащитные организации на протяжении многих лет указывают на ограниченность политической конкуренции, сложности с регистрацией новых партий и отсутствие полноценной парламентской оппозиции.
Таким образом, если говорить о политической легитимности, Кейко Фухимори прошла через длительную электоральную борьбу и получила президентский пост в результате конкурентных выборов, тогда как Саида Мирзияева пока строит свою политическую карьеру преимущественно внутри существующей государственной вертикали власти и без участия в общенациональных выборах. Это, пожалуй, является главным различием между двумя политиками.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
