Тишина читального зала или Лучший писатель ФранцииВ парижском кафе «Гранд-Кафе» на бульваре Капуцинов в апреле 1880 года встретились трое писателей. Один только что написал «Пышку» и страшно волновался, второй - автор «Терезы Ракен» уже гремел скандалами, третий, самый в прямом смысле тяжелый, массивный и масштабный, умер девять лет назад, но его тень, если внимательно читать французскую готическую прозу, заказала двойной эспрессо и мрачно смотрела на остальных. Спор о том, кто из них троих как говорится главнее - главарь, словом, длится до сих пор. И, конечно, не мне тут ставить жирную точку - вместо этого поковыряюсь в старых ранах и посмотрю, что там внутри болит до сих пор. Когда мне было лет семнадцать, я решил, что Бальзак - это скукотища. «Евгения Гранде», «Отец Горио» — сплошные описания ободранных обоев и подсчёты франков. Где динамика? Где хлёсткие диалоги? А потом я сам попробовал написать повесть. И понял: чтобы удержать в голове девяносто романов с двумя тысячами персонажей, которые переходят из книги в книгу как соседи по коммуналке, нужна железобетонная память и дар провидца. Бальзак выстраивал не сюжет книг — он строил вселенную. С улицами, домами, кредиторами, гостиными и тайными лестницами. Мы же не ругаем Бога за то, что он создавал мир шесть дней, а не за пять минут? Вот и Бальзаку простим его длинные абзацы. Думается: а вы уверены, что читали «настоящего» Мопассана? Не «Милого друга», которого выдали в школе с пометкой «обязательно к прочтению», а его новеллы про ужас войны, про то, как женщина кормит прусских офицеров из одного горшка с французскими детьми, про банальное, жуткое предательство, которое тихо прошелестело по улицам маленького провинциального городка?
Был он скорее молодым, но уже циничным хирургом. Короткая литературная форма позволила ему не распыляться: вскрывал, резал по живому, зашивал. Три страницы - и вы уже не спите ночь. Бальзак вас выматывает объёмом, Золя - деталями, а Мопассан - вот этим ощущением, что вы только что присутствовали при чём-то непоправимом. Вы знали, что… у Золя был в творчестве настоящий научный подход? Его формула: роман - это эксперимент над человеком в определённой среде. Вот вам среда (семья Ругон-Маккаров, двадцать томов, добро пожаловать), вот наследственность, вот алкоголь, вот бедность. Теперь смотрим, что получается. Получились, кстати, «Западня» и «Жерминаль» — вещи, которые до сих пор читаются как репортаж из ада. Только репортаж этот художественный, и оттого он бьет по нервам куда больнее. Если честно, вопрос «кто лучше» — это как спросить, что важнее в супе: соль, картошка или вода. Бальзак дал форму. Он первый понял, что роман может быть не просто историей про любовь и приключения, а настоящей социологической картой. Его читал Маркс и делал пометки. Золя дал метод. Он словно говорил: давайте посмотрим на человека как на животное, только с сознанием, и посмотрим, куда его заведут инстинкты и среда. Мопассан остановил пресловутое мгновение. Старина Ги не строил соборов и не писал манифестов - он брал одну сцену, один жест, одну фразу, и в них умещалось больше правды, чем в иных многотомниках. «Бальзак - это архитектор, Золя - это химик, Мопассан - это фотограф. У каждого свой инструмент, и глупо спрашивать, чей снимок "правильнее"». Андре Моруа, историк литературы и биограф. Который точно знал, о чём говорит. Помню… как в институте мы спорили до хрипоты: я топил за Мопассана (люблю, когда коротко и с глубоким подтекстом), друг — за Бальзака (ему нравилось тонуть в деталях), а третий читал только Золя и говорил, что остальные — «недожёванная кашка». Мы тогда купили три бутылки дешёвого портвейна, разложили на столе по книге каждого и устроили «слепой тест»: зачитывали фрагмент без подписи, угадывали автора. Знаете, я провалился три раза из пяти. Потому что все трое, когда как следует разгонятся, становятся похожи: у Бальзака вдруг мелькает мопассановская точность, у Золя — бальзаковский размах, у Мопассана — физиологичность Золя. Мой совет: не спорьте, а читайте всех троих по очереди.
И вот ещё что. Сегодня утром перечитывал «Пышку». И подумал: как странно устроена память литературы. В 1880 году, когда вышел сборник «Вечера в Медане», главным героем был Золя - матерый, бородатый, скандальный. Он приютил молодых авторов в своём доме, дал им тему для рассказов (франко-прусская война), и они, как цыплята, выпорхнули из-под его крыла. Но потом Мопассан перерос учителя. Не по размаху таланта - по чистой, звонкой, почти жестокой ясности. Золя пишет: «Тереза Ракен задыхалась в спёртом воздухе лавки». Мопассан пишет: «Она была похожа на яблоко, которое наливается соком, но внутри уже гниёт». Второе вы запомните навсегда. Первое - только если вы исследователь. Я люблю заходить в букинистический и смотреть на корешки. Бальзак — толстые, тяжёлые, как кирпичи, тома. Золя - средние книги, с какими-то зелёными и красными обложками, будто он сам выбирал цвета крови и плесени. Мопассан - тоненькие, почти изящные книжечки, словно дамские сумочки. Внутри же — такая боль, как будто эта сумочка рвётся по швам. Мне кажется, лучший писатель Франции - тот, кто в данный момент лежит у вас на журнальном столике буквально в метре от рук. Раскрытый томик. С закладкой на сотой странице. Потому что настоящий читатель никогда не говорит «вообще», он говорит «сегодня». Сегодня - Бальзак. Завтра - Мопассан. Послезавтра, если вы готовы к темноте, - Золя. Подведём некие итоги, не дожидаясь вечера. Три этих добротных мужика с режущими инструментами от литературы сделали для французской прозы то же, что братья Люмьер для кино: показали, что можно снимать не только парады, но и заводские цеха, и спальни, и умирающих стариков, и девочек, которые торгуют собой ради куска хлеба. Стыдно? Да. Но кому? Правдиво? Увы. Величественно? Безусловно. Какой из трёх камней для вас перевешивает сегодня? Тот, что строит (Бальзак), тот, что анатомирует (Золя), или тот, что щёлкает затвором изящного дамского револьвера(Мопассан)? Я, например, после этой очередной записи пойду перечитывать «Отец Горио». Потому что там одна фраза про то, как старик продал последнее серебро ради дочерей, вышибает слезу даже у меня, довольно циничного начинающего писателя. Потом, может, перечитаю или пересмотрю «Пышку». Далее - боюсь даже думать - «Западню». И буду сидеть в удобном глубоком кресле, морщить нос и благодарить судьбу, что мы всегда живём в то время, когда спокойно можно перечитать этих мастодонтов, которые вне времени и вне политики. Читайте, друзья. Но не выбирайте. Вы же не выбираете между правой ногой и левой. Вы просто идёте. Не зная, куда. Часто туда, где больно, часто туда, где светло. © Copyright: Олег Рост, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
