8 сентября 2026 года исполнится десять лет с того дня, как Шавкат Мирзияев возглавил Узбекистан. За это десятилетие страна пережила масштабные реформы, конституционные изменения, либерализацию отдельных сфер, усиление президентской власти и формирование новой политической элиты. Страна не избавилась от коррупции, расцвел непотизм, чиновники щедро награждались орденами и медалями, получали новые назначения. Как реакция усилилась трудовая миграция, возросла зависимость страны от внешних источников финансирования, в частности, денежных трансфертов гастарбайтеров и кредитов. Внешний долг достиг 76 млрд. долларов. Вместо пяти принципов реформирования экономики и ВЕлиеого будущего Узбекистана от Ислама Каримова страна получила новые мифы под названием "Третий Ренессанс" и "Новый Узбекистан", а также нового политика Саиду Мирзияеву во главе администрации президента.
Однако один вопрос, возникший в первые дни после смерти Ислама Каримова, до сих пор остается предметом юридических дискуссий. Насколько конституционной была передача власти в сентябре 2016 года?
Ведь Конституция предусматривала иной порядок, чем это произошло с момента смерти Каримова 26 августа до 8 сентября, когда собрался Олий Мажлис, члены Кабинета министров, Верховного суда.
На тот момент действовала статья 96 Конституции Республики Узбекистан (в редакции 2016 года), согласно которой в случае невозможности исполнения Президентом своих обязанностей его полномочия временно возлагались на Председателя Сената Олий Мажлиса с проведением президентских выборов в течение трех месяцев.
Председателем Сената на тот момент являлся Нигматулла Юлдашев. Формально именно он должен был стать исполняющим обязанности главы государства. Однако этого не произошло.
Произошел самоотвод, которого Конституция не предусматривала. Юлдашев публично заявил, что не обладает достаточным опытом государственного управления, после чего парламент возложил исполнение обязанностей президента на премьер-министра Шавката Мирзияева.
Политически такое решение выглядело понятным. Это был компромис элит - кланов, олигархов, сенаторов, мафии, силовых структур, коррумпированных персон. Им нужен был управляемый человек из их же среды. Тот, кто был не лучше, но и не хуже их.
Юридически — вопросы остаются до сих пор. Конституция достаточно подробно определяла, кто именно принимает президентские полномочия.
Но она ничего не говорила о возможности добровольного отказа Председателя Сената от исполнения этой обязанности. Тем более она не содержала нормы, позволяющей парламенту по своему усмотрению назначить совершенно другое должностное лицо.
Именно здесь возникает главный конституционный вопрос. Может ли парламент изменить Конституцию своим постановлением?
В Основном законе содержался фундаментальный принцип: ни один закон и ни один иной нормативно-правовой акт не могут противоречить Конституции. Следовательно, если Конституция прямо определяет временного главу государства, вправе ли парламент принять решение, фактически изменяющее этот порядок?
Юристы спорят об этом уже почти десять лет. Одни считают, что речь шла о политической необходимости, позволившей избежать борьбы элит и возможной дестабилизации. Другие полагают, что подобная целесообразность не может подменять конституционные процедуры. Фактически это 159 статья Уголовного кодекса - заговор с целью захвата власти или свержения конституционного строя Республики Узбекистан, за который предусмотрено наиболее строгое наказание.
Получается, весь состав парламента, судов и правительства - государственные преступники. Но на часть из них распространяется иммунитет неприкосновенности. А часть обладают властью, что к ним никто не подступиться.
Что можно было сделать иначе? Даже если предположить, что Нигматулла Юлдашев действительно не хотел принимать на себя обязанности президента, возникает следующий вопрос. Почему Сенат не избрал нового председателя или исполняющего обязанности председателя, который затем в соответствии с Конституцией принял бы президентские полномочия?
Подобный путь выглядел бы значительно ближе к буквальному исполнению Основного закона. Однако этот вариант даже публично не обсуждался. Потому что никто не хотел появление неизвестного политика. Того, кто бы не играл по сценариям других, а придерживался законов и норм. То есть был бы независим от элит и опирался на поддержку масс.
Почему молчали судебные институты? Не менее интересен и другой аспект. В подобных ситуациях именно органы конституционного контроля традиционно дают официальное толкование Конституции и разрешают возникающие правовые коллизии.
Однако никаких публичных конституционно-правовых разъяснений, которые подробно объясняли бы соответствие принятого решения Основному закону, общество фактически не получило. В результате вопрос легитимности процедуры так и остался без полноценного юридического ответа.
Политическая целесообразность против верховенства Конституции - это та историческая веха, через которую прошел Узбекистан, еще раз подтвердив свой статус недемократического и неправового по сути.
Да, в истории государств подобные ситуации возникают не впервые. Практически всегда власти объясняют нестандартные решения необходимостью обеспечить стабильность, преемственность власти и избежать политического кризиса. Но именно в такие моменты и проверяется реальная сила Конституции.
Если Основной закон допускает исключения, продиктованные политической необходимостью, то где проходит граница между чрезвычайной ситуацией и произвольным изменением конституционного порядка?
Этот вопрос остается актуальным не только для Узбекистана, но и для любой страны, где Конституция провозглашается высшим законом государства. Но оказывается, Основной закон - это просто формальность. Которую не обязательно соблюдать, если есть на то политическая необходимость.
Спустя десять лет события сентября 2016 года продолжают вызывать дискуссии. Независимо от оценки последующего правления Шавката Мирзияева, именно порядок передачи власти после смерти Ислама Каримова остается одним из наиболее важных конституционно-правовых эпизодов современной истории Узбекистана — эпизодом, который до сих пор заслуживает открытого, профессионального и юридически аргументированного обсуждения. А может даже уголовного преследования. Ведь у некоторых преступлений не бывает сроков давности.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
