Что на самом деле означает приговор по делу Lombard Odier
Тема "Гульнара Каримова и коррупция" вновь всполошила узбекский сегмент Интернета. Но на этот раз дело касалось не столько ее, сколько о структуре, которую старшая дочь диктатора втянула в своих схемы нелегальных отношений. Попробую дать оценку, ознакомившись с немецкоязычными изданиями Швейцарии. Итак...
Решение Федерального уголовного суда Швейцарии по делу частного банка Lombard Odier стало одним из наиболее значимых судебных событий последних лет в европейской финансовой юрисдикции. На первый взгляд, речь идет о давно известном коррупционном деле, связанном с дочерью первого президента Узбекистана Гульнарой Каримовой. Однако в действительности центральной фигурой судебного процесса оказался не политик и не предполагаемый организатор преступной схемы, а сам швейцарский банк и его система внутреннего контроля. То есть власти сделали упор на внутренние структурук финансово-банковского сектора страны.
Суд оштрафовал Lombard Odier на 3 млн. швейцарских франков за недостаточные меры по предотвращению отмывания денег, признал виновным бывшего менеджера банка, постановил конфисковать активы на сумму свыше 400 млн. франков и одновременно прекратил уголовное преследование Гульнары Каримовой. Именно сочетание этих решений делает дело уникальным и требует внимательного юридического анализа. А для многих узбекистанцев это может быть шоком, так как, по их мнению, коррупционерша ушла от ответственности...
Однако, сама Швейцария меняет философию банковской ответственности, ведь еще два десятилетия назад подобное решение выглядело бы практически невозможным. Швейцария долгое время строила международную репутацию на банковской тайне, конфиденциальности и защите капитала. Именно благодаря этим принципам страна стала одним из крупнейших мировых центров управления частным состоянием. Однако после серии международных коррупционных скандалов — от дел диктаторов Северной Африки до расследований, связанных с Petrobras, FIFA, 1MDB и «панамскими документами», — Берн был вынужден существенно изменить подход к регулированию финансового сектора.
Сегодня международные стандарты, разработанные Группой разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (FATF), требуют от банков не просто идентифицировать клиента, но и понимать экономический смысл операций, происхождение капитала и конечного выгодоприобретателя.
Именно эта эволюция законодательства лежит в основе нынешнего приговора. Суд фактически дал понять: в XXI веке недостаточно заявлять, что банк сам не участвовал в коррупционной схеме. Если внутренние процедуры позволили использовать финансовую систему для легализации преступных доходов, ответственность может наступить и для самой организации. И дело не о коррупции, а о комплаенсе. Это один из наиболее важных выводов процесса.
В общественном восприятии дело Каримовой воспринимается прежде всего как коррупционный скандал. Однако в самом судебном решении центральным вопросом стала эффективность системы комплаенса.
Швейцарская прокуратура утверждала, что иностранные телекоммуникационные компании перечисляли сотни миллионов долларов структуре, известной как «Офис» (The Office), в обмен на возможность работать на узбекском рынке. Затем деньги проходили через сложную сеть счетов, компаний и банков, включая Lombard Odier. По некоторым данным, такие схемы наработали российские олигархи, а также коррумпированные чиновники в РФ. Узбекистан просто скопировал их и применил, в частности, сама узбекская "принцесса" использовала их повсеместно, пока не напоролась на собственные ошибки.
Однако суд не обвинял банк в участии в коррупционной схеме. Он признал, что банк не выполнил свою обязанность по предотвращению использования собственной инфраструктуры для отмывания денежных средств. Иными словами, речь идет не о преступном умысле финансовой организации, а о недостаточном качестве внутреннего контроля. Для мировой банковской системы это принципиальная разница.
Современное финансовое право постепенно смещает акцент с наказания за уже совершенное преступление к ответственности за неспособность своевременно выявить и предотвратить финансовые злоупотребления. И индивидуальная ответственность менеджера становится очевидной, если речь идет о подозрительных транзакциях и расчетах.
Поэтому особое значение имеет приговор бывшему клиентскому менеджеру Lombard Odier. По данным суда, именно он обслуживал счета структуры, связанной с Каримовой. Следствие установило, что многочисленные признаки коррупционного происхождения средств были очевидны уже в момент проведения операций. Среди них — сложные схемы движения капитала, использование офшорных компаний, отсутствие убедительных объяснений экономического смысла сделок и участие политически значимого лица (PEP).
Несмотря на это, сотрудник ограничивался поверхностными проверками. Именно поэтому суд признал его виновным в квалифицированном отмывании денег. Этот эпизод имеет большое значение для всей банковской отрасли. Сегодня недостаточно формально выполнить требования процедуры «Знай своего клиента» (Know Your Customer). Если сотрудник видит признаки коррупционного риска, он обязан инициировать углубленную проверку, а при необходимости — сообщить о подозрительных операциях в государственные органы.
Фактически суд подтвердил, что профессиональная небрежность в вопросах финансового мониторинга может иметь уголовно-правовые последствия.
Почему прекращение дела против Каримовой не является оправданием? Да, наиболее спорной частью решения стало прекращение уголовного производства в отношении Гульнары Каримовой. В ряде публикаций это было представлено почти как оправдательный вердикт.
Однако подобная трактовка юридически неверна. Федеральный уголовный суд вообще не рассматривал вопрос о виновности Каримовой. Причина прекращения процесса исключительно процессуальная. Каримова находится в местах лишения свободы в Узбекистане и, по данным суда, не может прибыть в Швейцарию, поскольку власти страны не дают разрешения на ее выезд.
При этом сроки давности по предъявленным ей обвинениям истекут раньше окончания срока заключения. Швейцарское уголовно-процессуальное право исходит из того, что рассмотрение столь серьезного дела без участия обвиняемого недопустимо, если отсутствуют законные основания считать его уклоняющимся от правосудия.
Именно поэтому производство было прекращено. Это означает только одно: суд не получил процессуальной возможности исследовать доказательства и вынести решение по существу.
Ни обвинительный, ни оправдательный приговор вынесен не был.
Почему конфискация активов сохраняется? - очередной вопрос как со стороны швейцарца, так и узбекистанца. На первый взгляд может показаться, что прекращение уголовного дела должно автоматически повлечь возвращение арестованных средств.
Однако швейцарское право устроено значительно сложнее. Конфискация имущества рассматривается как самостоятельный правовой институт. Если суд приходит к выводу, что конкретные активы являются результатом преступной деятельности либо непосредственно связаны с легализацией преступных доходов, они могут быть окончательно конфискованы независимо от того, завершилось ли уголовное преследование конкретного обвиняемого обвинительным приговором.
Именно поэтому решение о конфискации более 400 млн. швейцарских франков не противоречит прекращению дела против Каримовой.
Для Узбекистана это обстоятельство имеет особое значение, поскольку именно конфискованные средства могут стать предметом дальнейших переговоров о возврате активов. С практической точки зрения судебный вердикт создает неоднозначную ситуацию. С одной стороны, прекращение уголовного преследования означает, что швейцарский суд уже не сможет дать окончательную оценку действиям самой Каримовой.
С другой стороны, решение подтверждает наличие активов, происхождение которых швейцарская судебная система считает связанным с преступной деятельностью. Это усиливает позиции Узбекистана в вопросе возврата конфискованных средств.
Следует учитывать, что между Швейцарией и Узбекистаном уже действуют специальные соглашения о репатриации ранее конфискованных активов через трастовый фонд Организации Объединенных Наций. Подобный механизм позволяет направлять возвращенные средства на социальные и инфраструктурные проекты, минуя риски повторного использования в коррупционных целях.
Не исключено, что после вступления решения суда в законную силу переговоры о судьбе новых конфискованных активов будут продолжены именно в рамках этой модели.
Для самой Швейцарии это дело имеет не менее важное значение. Последние годы страна последовательно пытается избавиться от имиджа мировой «тихой гавани» для сомнительных капиталов. После громких скандалов вокруг Credit Suisse, Falcon Private Bank, BSI и ряда других финансовых институтов швейцарские власти демонстрируют готовность применять уголовное законодательство не только к отдельным банкирам, но и к самим финансовым организациям.
Именно поэтому дело Lombard Odier выходит далеко за рамки истории одной семьи или одного государства. Это сигнал всему международному банковскому сектору. Регуляторы и суды больше не ограничиваются вопросом, откуда пришли деньги. Они оценивают, насколько эффективно банк способен распознавать коррупционные риски, проверять происхождение капитала и предотвращать использование собственной инфраструктуры преступными сетями.
Решение Федерального уголовного суда пока не вступило в законную силу. Lombard Odier уже заявил о намерении обжаловать приговор, подчеркивая, что именно банк еще в 2012 году самостоятельно сообщил о подозрительных операциях в швейцарское Бюро по сообщениям об отмывании денег (MROS) и обладал эффективной системой внутреннего контроля.
Окончательную оценку даст Апелляционная палата Федерального уголовного суда. Однако независимо от исхода апелляции нынешний процесс уже стал важной вехой в развитии европейского финансового права. Главный вывод этого дела заключается в том, что эпоха, когда банки могли ограничиваться ссылками на банковскую тайну и формальное соблюдение процедур, окончательно ушла в прошлое. Современная финансовая система требует не только сохранности капитала, но и активной ответственности за его происхождение. Именно эта философия лежит в основе решения, которое, вероятно, еще долго будет использоваться как ориентир в международной судебной практике по делам о противодействии отмыванию денег.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
