Май 1990 года. Андижан горит. Горят жилые кварталы. Толпы громят дома. Люди умоляют о помощи. Звучат крики женщин и детей. Пожарные не едут. Милиции нет.
Это не художественное произведение и не политический памфлет. Это картина, описанная в служебном рапорте начальника отдела охраны общественного порядка УВД Ферганской области подполковника милиции Виктора Тиханова, составленном всего через несколько дней после трагедии.
И именно этот документ ставит вопросы, на которые до сих пор никто не ответил. Прежде всего — к начальнику УВД Андижанской области Ботиру Парпиеву. Именно он в мае 1990 года возглавлял областную милицию.
1. Фергана пришла на помощь. Андижан — нет.
Когда в Фергане получили известие о погромах, был немедленно сформирован сводный отряд. За считаные минуты собрали десятки сотрудников, выдали каски, щиты и резиновые палки. Колонна отправилась в Андижан за восемьдесят километров.
Прибыв в город, ферганские милиционеры увидели настоящий ад. На улице Белинского несколько сотен погромщиков встретили их градом камней и бутылками с зажигательной смесью. Спецвзвод пошел в атаку и рассеял толпу.
Затем милиционеры вошли в горящие кварталы. Тиханов пишет: «Дома горели кварталом. Слышался стон, крики и плач евреев.»
Женщины спрашивали прибывших: «Мы успели приехать за 80 километров, а за один километр из милиции Андижана никто не приехал.»
Это, пожалуй, самая страшная фраза всего документа.
2. Где была андижанская милиция?
Ответ, который содержится в рапорте, звучит шокирующе. Тиханов пишет: «На протяжении всей ночи в городе практически не видели ни одного местного милиционера.»
Далее он приводит слова сотрудников андижанской милиции. По их рассказам, личному составу было приказано уйти в здания УВД и РОВД и не выходить. Им объяснили, что иначе погромщики сожгут сами отделы милиции.
Автор рапорта утверждает, что именно поэтому город оказался фактически оставлен без защиты, а сотрудники были выпущены лишь утром. Свою оценку офицер формулирует предельно жестко: «Считаю это предательством по отношению к государству, городу и народу.»
Это написано не журналистом и не политиком. Это написал подполковник милиции МВД.
3. Кто отвечал за Андижан?
И здесь возникает главный вопрос. Кто руководил областной милицией? Ответ известен. Начальником УВД Андижанской области был Ботир Парпиев.
Впоследствии он станет генералом, заместителем министра внутренних дел, возглавит Государственный таможенный комитет, а затем Государственный налоговый комитет Узбекистана. Его карьера сложится блестяще.
Но документ Тиханова возвращает нас в ночь, когда горел Андижан. Если местная милиция действительно не защищала город, если сотрудники действительно укрылись в зданиях УВД, если ферганцам пришлось спасать жителей вместо хозяев положения, то возникает закономерный вопрос: какова была роль начальника областного УВД? Кто принимал решения? Кто отдавал приказы? Кто нес ответственность?
4. Молчание длиной в десятилетия
Прошли десятилетия. Но общество так и не услышало публичного объяснения. Не было открытого рассказа о том, что происходило в штабе андижанской милиции.
Не было ответа на вопрос, почему прибывшие из Ферганы увидели город без милиции. Не было объяснения, почему жители, спасавшиеся от погромщиков, говорили, что помощь пришла из другого города, а не от тех, кто обязан был защищать их по долгу службы.
Вопрос, который остается открытым.
История редко бывает черно-белой. Возможно, руководство милиции действовало в условиях хаоса, противоречивых приказов или угрозы еще больших жертв. Эти обстоятельства заслуживают изучения.
Но столь же справедливо задать вопрос человеку, который в ту ночь возглавлял областное УВД. Что произошло в Андижане в ночь на 3 мая 1990 года? Почему город оказался практически без защиты? Кто принял решение, в результате которого, согласно рапорту Тиханова, местная милиция не появилась на улицах?
И наконец: почему человек, впоследствии ставший одним из самых влиятельных генералов страны, так и не дал обществу публичного ответа на эти вопросы?
Пока на них нет убедительного ответа, рапорт подполковника Тиханова остается не просто архивным документом. Он остается обвинением — не судебным, а историческим. И это обвинение требует не замалчивания, а честного и открытого разговора.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
