Откровенно говоря, мне нет никакого дела до личности Азиза Хакимова, более известного в социальных сетях как Камрад Азиз. Я не являюсь его постоянным зрителем, не слежу за его деятельностью и не испытываю к нему ни симпатии, ни личной неприязни. Понимаю, что он блогер и гражданский активист в Ташкенте. Но мне хватило просмотра нескольких его видеороликов, чтобы понять главное: передо мной типичный представитель советского реваншизма — человек, который искренне считает Советский Союз вершиной человеческой цивилизации, идеализирует современную Россию и оправдывает ее агрессивную внешнюю политику.
Таких людей сегодня называют по-разному. Одни используют слово «совкодрочеры» — грубое, но довольно точно отражающее явление людей, живущих воспоминаниями о мифическом величии СССР. Другие говорят «ждуны» — те, кто надеется на возвращение Москвы в бывшие советские республики в качестве главного политического центра. Есть и другое определение — сторонники «русского мира», которые убеждены, что Кремль имеет особые права на пространство бывшего Советского Союза.
Но эта статья не о Камраде Азизе. Он лишь один из множества людей, разделяющих подобное мировоззрение. Меня интересует сама идеология, которая распространяется на пост-советском пространстве. Миф о «золотом Советском Союзе». Ведь любая дискуссия с поклонниками СССР начинается одинаково.
Они вспоминают бесплатное образование, дешевое жилье, отсутствие безработицы, доступную медицину, «дружбу народов» и стабильность, хорошие пенсии, сталинские снижения цен, победу советского народа во Второй Мировой войне. Все это преподносится как доказательство того, что Советский Союз был чуть ли не самым справедливым государством в истории.
Однако подобная картина существует лишь потому, что из нее сознательно вырезается все остальное.
1. Советский Союз был государством, основанным не на свободе, а на принуждении.
Политическая система строилась на абсолютной монополии одной партии. Реальной демократии не существовало. Выборы были формальностью, независимые политические движения запрещались, а любая серьезная критика власти могла закончиться уголовным преследованием.
Государство контролировало практически все сферы жизни человека. Не существовало свободной прессы. Средства массовой информации выполняли функцию государственной пропаганды. Не было свободы слова в современном понимании. Цензура везде: в печати, науке, образовании и воспитании. Не существовало независимого суда. Правоохранительная система защищала прежде всего государство, а не гражданина.
Свобода вероисповедания также существовала лишь на бумаге. Тысячи мечетей, церквей и храмов закрывались или уничтожались. Священнослужители подвергались преследованиям. Государство стремилось заменить религию собственной идеологией. Людей заставляли отказываться от своей веры.
Экономика тоже далека от той идеализированной картины, которую сегодня рисуют поклонники СССР. Командная система не выдерживала конкуренции. Была теневая экономика и коррупция. Было "узбекское дело", основанное на хищениях в сферое хлопкопроизводства. Дефицит товаров стал нормой жизни. Очереди были привычной частью повседневности. Государство определяло, что производить, сколько производить и что должен покупать человек. Отсутствие конкуренции уничтожало стимулы к развитию экономики и технологий.
Да, Советский Союз достиг серьезных успехов в отдельных областях — промышленности, космосе, фундаментальной науке. Это невозможно отрицать. Но столь же невозможно отрицать и цену этих достижений: миллионы репрессированных, система ГУЛАГа, коллективизация, голод, массовые депортации народов, тотальный контроль над обществом и подавление любых проявлений политической самостоятельности.
Поэтому разговоры о СССР как о «золотом веке» выглядят, мягко говоря, односторонними. Нельзя вспоминать бесплатное образование и одновременно забывать о политических заключенных. Нельзя восхищаться космосом и не помнить о ГУЛАГе.
Трудно говорить о победе над фашизмом, забыв, что СССР вместе с Германией начали в сентябре 1939 года Вторую Мировую. Дружба народов - это катынский расстрел поляков, это подавление народного возмущения в ГДР, Венгрии, Чехословакии, это оккупация Афганистана.
Нельзя говорить о стабильности, игнорируя страх, на котором эта стабильность во многом держалась.
2. Россия и Центральная Азия: история без мифов
Не менее упрощенно поклонники советского прошлого воспринимают и историю отношений России с Центральной Азией. В их изложении все выглядит просто. До прихода Российской империи здесь якобы существовали лишь отсталость, междоусобные войны, неграмотность и отсутствие государственности. Затем пришла Россия и принесла цивилизацию, образование, промышленность, культуру и прогресс.
Подобная трактовка не имеет ничего общего с полноценным пониманием истории. Когда сторонники подобных взглядов говорят, что Россия «создала» Центральную Азию, возникает вполне закономерный вопрос: Кто построил Самарканд? Кто создал Бухару? Кто основал Хиву? Кто развивал торговлю по Великому шелковому пути?
Кто создавал медресе, библиотеки, школы, архитектурные ансамбли, которые восхищают мир до сих пор? Кто дал мировой науке аль-Хорезми, имя которого стало основой слова «алгоритм»? Кто подарил человечеству труды Ибн Сины, которыми европейские университеты пользовались столетиями? Кто построил знаменитую обсерваторию Улугбека, ставшую одним из крупнейших научных центров своего времени?
Все это существовало задолго до появления Российской империи в регионе. Это вовсе не означает, что российский период не принес изменений. Конечно, принес. Строились железные дороги, развивалась промышленность, модернизировалась система образования, происходила интеграция в общую экономику империи, а затем Советского Союза.
Но одно не отменяет другого. Для Центральной Азии это одновременно была и модернизация, и подчинение. Это было включение региона в состав сначала Российской империи, а затем Советского Союза, где все ключевые решения принимались далеко за пределами Ташкента, Самарканда или Бухары.
Экономические приоритеты определялись Москвой. Кадровая политика определялась Москвой. Идеологическая политика определялась Москвой. Республики обладали ограниченной самостоятельностью и не являлись полноценными субъектами собственной политики. Поэтому представлять этот период исключительно как историю освобождения — значит игнорировать очевидные факты.
3. Самоунижение под видом любви к России
Именно здесь, на мой взгляд, и проявляется главная проблема взглядов Камрада Азиза. Любить русскую культуру — нормально. Уважать российскую историю — нормально. Высоко оценивать достижения российского народа — тоже совершенно нормально.
Но совсем другое дело — утверждать, что собственная страна ничего собой не представляла до прихода России. Это уже не уважение к соседнему государству. Это самоунижение.
Фактически подобная позиция говорит следующее: наши предки были неспособны создать государство, науку, культуру, экономику и образование. Только Россия якобы сделала нас цивилизованными.
Но подобная логика является исторически несостоятельной. Она перечеркивает тысячелетнюю историю региона. Она унижает память собственных предков. Она делает народы Центральной Азии статистами собственной истории.
Именно поэтому подобные взгляды нельзя назвать просто «любовью к России». Они представляют собой отказ от собственной исторической субъектности.
4. Басмачи — только ли «бандиты»?
Еще один характерный пример подобного мировоззрения — отношение к басмаческому движению. Советская историография десятилетиями представляла басмачей исключительно как разбойников, реакционеров и врагов прогресса.
Современная история рассматривает этот вопрос значительно сложнее. Да, среди участников движения были самые разные люди. Были и преступники, и полевые командиры, и представители местной знати. Но было бы исторически нечестно отрицать и другое.
Для значительной части населения сопротивление советской власти являлось борьбой против внешнего политического господства и насильственного изменения привычного уклада жизни. История редко бывает черно-белой.
Но именно советская пропаганда приучила видеть ее исключительно в двух цветах: есть «освободители», и есть «враги народа». Точно так же как видит в Степане Бандере фашистского выкормыша и в УПА - кровавых предателей, хотя для украинцев - это люди и движения, что вели Украину к независимости.
5. Ирония судьбы
Почти год Азиз Хакимов находится под следствием. Насколько мне известно, первоначально причиной стали вовсе не его политические взгляды, а конфликт с конкретным человеком, подавшим заявление в правоохранительные органы. Уже позже дело приобрело широкий политический резонанс благодаря активной кампании его сторонников в российском информационном пространстве.
Однако меня заинтересовало другое. Азиз сегодня столкнулся именно с тем государственным механизмом, который во многом является наследием советской системы. Длительное следствие. Закрытость. Доминирование обвинения. Широкие полномочия следственных органов. Недостаточная состязательность процесса.
Все это является прямым наследием советской модели уголовного судопроизводства, где государственная машина традиционно обладала огромным преимуществом перед человеком.
Получается своеобразная историческая ирония. Человек, идеализировавший советскую систему, сам оказался лицом к лицу с ее институциональным наследием. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся.
При этом принцип остается неизменным. Если следствие нарушает права человека, критиковать необходимо именно нарушение закона, а не превращать уголовное дело в повод для геополитического давления.
Самое опасное начинается потом Но наиболее тревожным является даже не сам Азиз.
Меня настораживает реакция части его сторонников. Просматривая публикации, ролики и комментарии, я неоднократно встречал одну и ту же мысль. Якобы Москва должна вмешаться. Российский МИД должен наказать Узбекистан. Россия должна оказать давление на Ташкент. Россия должна показать «неблагодарным» республикам их место.
В этих рассуждениях практически не звучит уважение к суверенитету независимых государств. Создается впечатление, будто окончательное решение должно приниматься не в Ташкенте, не в Астане, не в Бишкеке, а исключительно в Москве.
Более того, некоторые авторы идут еще дальше. Они предлагают вводить экономические ограничения. Ограничивать трудовую миграцию. Использовать торговые рычаги. Наказывать целые государства за действия их правоохранительных органов. А отдельные наиболее радикальные комментаторы даже допускают возможность силового давления.
Все это уже давно перестает быть обычной политической дискуссией. Это риторика имперского мышления. Она исходит из простой идеи. Есть один центр силы. Он имеет право решать судьбу окружающих государств. А остальные должны лишь выполнять его волю.
Именно так устроены все империи. Именно так рассуждали сторонники колониальной политики сто и двести лет назад. Именно так сегодня рассуждают люди, которые не могут смириться с тем, что Советского Союза больше нет.
6. Независимость — это не временное недоразумение
После распада СССР прошло уже более трех десятилетий. За это время выросло новое поколение граждан Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и других государств, которое воспринимает независимость не как случайность, а как естественное состояние своей страны.
Да, у этих государств множество внутренних проблем. Есть коррупция. Есть недостатки судебной системы. Есть проблемы государственного управления.
Но все эти вопросы должны решаться внутри страны, в рамках ее законов и институтов. Не в Москве. Не в Вашингтоне. Не в Брюсселе.
Именно в этом и заключается смысл государственного суверенитета.
Поэтому когда кто-то призывает иностранное государство вмешаться во внутренние дела своей собственной страны, он фактически демонстрирует недоверие к собственной государственности.
А когда подобные призывы сопровождаются разговорами о санкциях, наказаниях или необходимости вернуть бывшие республики «под контроль», становится очевидно, что речь идет уже не о защите конкретного человека.
Речь идет о попытке вернуть старую систему отношений, в которой Москва снова должна стать единственным политическим центром огромного пространства.
Именно поэтому проблема Камрада Азиза — это не проблема одного блогера.Это проблема мировоззрения.
Мировоззрения, в котором независимость бывших советских республик воспринимается как историческая ошибка, а возвращение политического влияния Москвы — как желательное будущее.
С этим можно соглашаться или не соглашаться. Но тогда стоит честно называть вещи своими именами. Это уже не ностальгия. Это политическая позиция, которая ставит под сомнение право независимых государств самостоятельно определять свое настоящее и свое будущее.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
