Коммерциализация дипломатии или поиск виноватых?

Алишер Таксанов: литературный дневник

Что на самом деле означает новое требование Мирзияева к послам


Совещание президента Шавката Мирзияева 21 июля стало, пожалуй, одним из наиболее показательных в понимании того, как руководство Узбекистана теперь видит роль собственной дипломатической службы. Если раньше Министерство иностранных дел традиционно воспринималось как инструмент внешней политики, то сегодня президент фактически требует превратить дипломатию в подразделение экономического развития. Главным критерием успешности посла становятся не политические контакты, не анализ международной ситуации и не продвижение внешнеполитических интересов страны, а объем привлечённых инвестиций, технологий, туристов и экспортных контрактов.


Это означает фактическую коммерциализацию дипломатии. Государству, судя по заявлениям президента, больше недостаточно получать из зарубежных столиц обстоятельные аналитические доклады о политической ситуации, социальных процессах, парламентских кризисах, протестных движениях или внутриполитических раскладах. Теперь от дипломатов ожидают вполне измеримого результата — денег. Инвестиций. Контрактов. Производств. Туристических потоков. Технологий.
По сути, внешняя политика всё больше превращается в продолжение экономической политики.
В этом смысле МИД постепенно утрачивает самостоятельную политическую функцию и становится своеобразным внешним представительством экономического блока правительства. Посольства начинают работать не столько на международное позиционирование государства, сколько на выполнение задач, которые раньше относились к компетенции органов, отвечающих за инвестиции, внешнюю торговлю и промышленность.


Подобный подход нельзя назвать уникальным. Многие государства действительно используют экономическую дипломатию как важнейший инструмент развития. Однако существует принципиальная разница между содействием бизнесу и возложением на дипломатов ответственности за результаты, которые находятся далеко за пределами их полномочий.
Президент напомнил о 1617 инвестиционных проектах общей стоимостью 213 млрд. долларов, достигнутых в ходе зарубежных визитов. Цифра впечатляющая. Но возникает закономерный вопрос: разве именно послы подписывали эти документы? Разве именно они брали на себя финансовые обязательства? Разве именно они утверждали государственные гарантии, инвестиционные соглашения и условия реализации проектов?


Очевидно, что нет. Подавляющее большинство подобных соглашений заключается на уровне президентов, премьер-министров, профильных министерств, государственных компаний и инвестиционных агентств. Посольства могут сопровождать переговоры, организовывать встречи, устранять бюрократические барьеры, помогать инвесторам ориентироваться в стране. Но они не являются стороной инвестиционных соглашений и не могут отвечать за их исполнение.
Более того, дипломат вообще не способен заставить инвестора вложить деньги. Инвестиционный климат создаётся не в посольстве. Он создаётся внутри страны. Его формируют парламент, принимающий понятные и предсказуемые законы. Судебная система, способная защитить право собственности. Правительство, которое обеспечивает неизменность правил игры. Правоохранительные органы, которые не используют уголовное преследование как инструмент корпоративных конфликтов. Государственные институты, которым доверяет бизнес.


Если эти элементы работают плохо, никакой, даже самый талантливый дипломат не убедит крупную международную корпорацию инвестировать миллиарды долларов. Бизнес принимает решения не по красоте презентаций послов. Он принимает их после анализа рисков. Именно поэтому международные инвесторы внимательно изучают не речи дипломатов, а рейтинги и отчёты независимых организаций. Они анализируют показатели восприятия коррупции, верховенства закона, защиты инвесторов, свободы предпринимательства, эффективности судебной системы, свободы средств массовой информации. Они читают обзоры Всемирного банка, Международного валютного фонда, Европейского банка реконструкции и развития, международных рейтинговых агентств.


Посол не способен изменить ни один из этих показателей. Он не может переписать законодательство. Не может реформировать суды. Не может гарантировать неприкосновенность собственности. Не может отменить коррупцию. Не может обеспечить исполнение судебных решений. Поэтому попытка оценивать эффективность дипломата исключительно объёмом привлечённых инвестиций выглядит весьма спорной.
Кроме того, существует ещё одна проблема, о которой предпочитают говорить значительно реже. У международного бизнеса хорошая память. Инвесторы помнят громкие корпоративные конфликты прошлых лет. Помнят историю вокруг «Зарафшан–Ньюмонт». Помнят ситуацию с Oxus Gold. Помнят дело Interspan и другие резонансные случаи. Не забыта и история Zeromax, оставившая после себя многомиллиардные долговые обязательства и серьёзные вопросы к корпоративному управлению и государственным институтам того периода.


Можно сколько угодно менять послов, но память инвесторов невозможно заменить кадровыми перестановками. Репутация государства формируется десятилетиями. Теряется — за несколько месяцев. И восстанавливается исключительно последовательной государственной политикой.
Показателен и пример с увольнением посла Узбекистана в Беларуси. Его обвинили в безразличном отношении к вопросам инвестиций и внешней торговли. Однако возникает вполне рациональный вопрос: какие именно инвестиции ожидались от Беларуси?
Экономика самой Беларуси многие годы испытывает серьёзные структурные ограничения, находится под масштабными международными санкциями и во многом зависит от российской финансовой поддержки, кредитов и доступа к российскому рынку. Белорусский частный капитал объективно не относится к числу крупнейших мировых инвесторов.


Можно ли было ожидать, что именно посол сумеет открыть поток миллиардных инвестиций из экономики, которая сама нуждается в внешнем финансировании? Вряд ли. Это выглядит скорее поиском персонального виновного, чем анализом объективных экономических возможностей конкретного направления.
Наконец, существует ещё один аспект. Когда президент поручает создать комиссию и заменить дипломатов, не обеспечивших инвестиционные показатели, молодыми кадрами с современным мышлением, создаётся впечатление, будто проблема заключается исключительно в качестве отдельных сотрудников.
Однако никакое "современное мышление" не способно компенсировать системные ограничения инвестиционной среды. Если инвестор уверен в независимости судов, защите собственности и неизменности правил игры, он найдёт дорогу в страну без особых уговоров.
Если же этих гарантий нет, никакой дипломатический талант не сможет превратить высокий инвестиционный риск в привлекательный актив. Экономическая дипломатия действительно необходима современному государству. Послы должны искать новые рынки, помогать бизнесу, привлекать технологии, сопровождать экспортёров и инвесторов.


Но дипломатия — это лишь проводник возможностей. Она не может заменить реформы внутри страны. Поэтому главная проблема состоит вовсе не в работе отдельных посольств. Настоящий вопрос заключается в другом: готово ли государство создать такие внутренние условия, при которых инвесторы сами будут стремиться работать в Узбекистане, а дипломатам останется лишь открывать двери, а не убеждать бизнес игнорировать существующие риски.
Именно от ответа на этот вопрос зависит, останутся ли заявленные 213 миллиардов долларов красивой статистикой в официальных отчётах или когда-нибудь превратятся в реальные заводы, рабочие места и долгосрочный экономический рост.



Другие статьи в литературном дневнике: