В политической истории Узбекистана уже был случай, когда дочь президента стала одной из самых обсуждаемых фигур страны. И это было совсем недавно - 10 лет назад. В период правления Ислама Каримова имя Гульнары Каримовой ассоциировалось не только с семьёй главы государства, но и с попыткой сформировать самостоятельное политическое влияние внутри существующей системы. Это был вызов обществу, патриархальному по сути, где женщина становилась персоной с особым статусом.
Сегодня же в центре внимания находится Саида Мирзияева — старшая дочь действующего президента Шавката Мирзияева, который пришел к власти тоже через нарушение Конституции в сентябре 2016 года. Её публичная активность, международные контакты и постоянное присутствие в официальном информационном поле всё чаще становятся предметом политического анализа. Именно сейчас она рассматривается как продолжение политической династии Мирзияевых.
Сравнение этих двух фигур неизбежно, поскольку обе они оказались в уникальном положении: они получили возможность войти в государственную элиту не через длительную партийную карьеру или выборную борьбу, а благодаря своему происхождению и близости к высшей власти. В государствах с восточной деспотией подобное вполне преемлемо, но ведь Узбекистан заявляет себя как демократическое и светское государство, и поэтому неользя давать однозначную трактовку событий.
Однако на этом сходство заканчивается. Политические условия, стиль поведения и сама логика их продвижения существенно различаются. Возможно, в связи со сменой не только режима, но и политического формата.
1. Гульнара Каримова: попытка стать самостоятельным центром влияния
Гульнара Каримова появилась на политической сцене в период, когда Узбекистан представлял собой более закрытую и персонализированную систему власти - с середины 1990-х годов. Она была дипломатом, занимала международные должности, участвовала в культурных и бизнес-проектах, создавала собственный публичный образ. То есть воплощалась в многогранности, стараясь охватить самые перспективные и важные сферы деятельности.
В отличие от многих представителей политической элиты того времени, она обладала высокой узнаваемостью за пределами страны. Её воспринимали как человека, который стремился выйти за рамки роли «дочери президента». Она создавала собственный бренд, активно присутствовала в медиапространстве, формировала сеть контактов и демонстрировала политические амбиции. Такая интенсивность не могла быть возможной без ресурсов государства, без поддержки отца. И в тоже время Гульнара стремилась проявлять собственную позицию и выйте из под тени родителя.
Именно эта самостоятельность стала одним из факторов её сложной судьбы. В системах, где власть строится вокруг одного центра принятия решений, появление альтернативного центра влияния часто воспринимается как потенциальный риск. На тьот момент вся вертикаль власти строилась под Ислама Каримова, кланы, элиты, силовые структуры, чиновники воспринимали только одного человека как высший институт власти. Альтернативная ломала схемы. Элитам приходилось учитывать и мнение и позиции старшей дочери, хотя формально она не прописывалась в высшие государственные структуры, но тем не менее оказывала влияние на государственные решения и процессы.
История Гульнары Каримовой показала, что близость к президенту может открыть огромные возможности, но одновременно создаёт высокие ожидания и политические противоречия. Ведь в итоге она нажила врагов среди тех, кто штыками, религией и идеологией, финансовыми активами поддерживали ее отца.
2. Саида Мирзиёева: путь через государственный аппарат
Саида Мирзиёева развивается в совершенно другой политической среде. После смены власти в 2016 году Узбекистан начал демонстрировать иной стиль управления: больше открытости во внешней политике, больше международных контактов, больше внимания к имиджу страны. Этот проект назывался "Третий Ренессанс".
Её карьерная траектория связана не с созданием отдельного личного бренда, а с постепенным укреплением позиции внутри государственных институтов. Начала она с относительно высшего звена, а не с низов, тем самым отсекла у себя большой пласт понимания реальной жизни народа.
Работа в Администрации президента, участие в международных встречах, гуманитарная и социальная повестка формируют образ чиновника нового типа — менее публичного, чем Гульнара Каримова, но более встроенного в официальную систему. То есть Саида не выходила за рамки протокола, не устраивала вечеринки с бомондом, не тусила на мероприятиях с элитными персонами, не подкупала именитых людей для личной встречи или проектов.
Если Каримова пыталась стать самостоятельной фигурой рядом с властью, то Мирзиёева выглядит как человек, который развивается внутри самой структуры власти. Она - аппаратное проджолжение Шавката Мирзияева с выходом на конечную цель - высшая власть в стране.
3. Разница политических стилей
Главное различие между ними заключается в методе построения влияния. И об этом поговорим.
Гульнара Каримова делала ставку на личную узнаваемость. Она была заметна как отдельная фигура, обладала собственной публичной идентичностью и воспринималась многими как возможный самостоятельный игрок. Ее знаки:
- Фонд Форум культуры и искусства Узбекистана;
- Центр политических исследований при УМЭД;
- Бренд "Гули": золотые украшения, аксессуары, ткани, мода;
- поэтесса и певица, включая выступления с Хулио Иглесиас и Джераром Депардье;
- личные и порой очень тесные контакты с имировыми звездами: Рональдо, Х.Иглесиас, Стинг, Шарон Стоун и мн.др.;
- фирма "Зеромакс".
Саида Мирзиёева действует иначе. Её публичный образ строится вокруг компетентности, административной работы и представительства государственных инициатив. Она меньше говорит от своего имени и чаще выступает как часть государственной политики. Это делает её стиль менее конфликтным и более предсказуемым.
Но одновременно возникает другой вопрос: сможет ли такой путь привести к формированию самостоятельного политического лидера?
Ее семья в той или иной степени встроена во власть: муж, сестра Шахноза и ее супруг, тесть - все они часть высшей сферы управления. Публичность Саиды, скорее всего, их общий проект.
Бизнес в большей части увязан с ее родственниками. Саида не демонстрирует себя как бизнесвумен, как активистка, как организатор мероприятий, как это делала Гульнара (1000 свадеб, борьба с раком и т.д.) - это ей не нужна, наоборот, это ей мешает. Многогранность - это означает объять необъятное и потратить свой ресурс на бездарное дело. Саиде нужен результат, и она идёт по одной стезе.
4. Главная проблема любой наследственной политики
История президентских семей показывает, что происхождение может дать политический старт, но не гарантирует долгосрочного успеха. Империя Гульнары просуществовала всего 15 лет. И падение оказалось болезненным.
Родственные связи позволяют быстрее получить доступ к власти, но затем возникает необходимость доказать собственную состоятельность. Гульнара фактически оказалась в изоляции в своей семье, так как поссорилась с сестрой Лолой, была в плохих отношенниях с матерью, а потом ее стал ненавидеть отец. Не поддерживали ее и родственники по линии Ислама Каримовых.
У Саида есть противоречия в семье, достаточно понять, что девичья фамилия - это некий разлад в их клане. Она в интервью блогеру ничего не рассказала о своем муже, детях, свекрови и тесте, лишь затрагивая свои отношения с отцом. Это тоже о чем-то свидетельствует.
Для политика высшего уровня недостаточно иметь международные встречи, поддержку официальных СМИ или административные возможности. Необходимы способность принимать сложные решения, объяснять их обществу и выдерживать публичную конкуренцию. Гульнара не боялась СМИ и охотно давала интервью, хотя порой демонстрировала не всегда достаточно высокий уровень понимания реальности. Её знания, не смотря на титулы доктора наук и профессора, были ограниченными, а практика управления и коммуникации строилась исключительно на командных методах, а не на менеджерских способностях.
Саида строит свои отношения через бюрократический аппарат, она отдает команды, не допускает панибратства и небрежного к ней отношения. Но все равно ее оценивают лишь через призму отца.
Именно этого этапа пока не прошла ни одна из двух фигур в полном смысле. Гульнара Каримова получила известность и влияние, но её политический путь завершился кризисом. Саида Мирзияева пока находится на этапе формирования своего образа и политического капитала.
5. Самое важное различие: бизнес-влияние и политический капитал
Сравнивая Саиду Мирзияеву и Гульнару Каримову, нельзя обойти стороной наиболее существенное отличие между ними — характер их влияния.
Гульнара Каримова была не только политическим представителем президентской семьи. За годы нахождения рядом с властью она превратилась в самостоятельный центр экономического и политического влияния. Её имя связывали с крупными бизнес-активами, телекоммуникациями, медиаресурсами и различными схемами влияния на предпринимательскую среду.
Позднее против неё были выдвинуты обвинения в коррупции, незаконном обогащении и других преступлениях, связанных с использованием политического положения. Международные расследования также связывали её с получением крупных незаконных платежей от иностранных компаний. В узбекском обществе её образ стал ассоциироваться не только с возможностями президентской семьи, но и с явлением, когда политический доступ превращается в экономический ресурс.
Именно здесь Саида Мирзияева пока представляет собой другой тип фигуры. На данный момент её публичный образ строится прежде всего вокруг государственной работы. Она занимает административную должность, участвует в официальных мероприятиях, занимается вопросами социальной политики и международного сотрудничества. В отличие от Гульнары Каримовой, за ней не закрепился образ человека с собственной крупной бизнес-сетью или личной экономической империей. Нет в соцсетях ее вульгарные фотоснимки и нет статей о ее неподобающем поведении на Западе.
Это не означает автоматически, что её политическая роль не вызывает вопросов. Вопросы остаются — прежде всего о семейственности власти, политической конкуренции и возможной преемственности. Но сравнение должно учитывать реальную разницу: Каримова стала примером слияния политического влияния и экономических интересов, тогда как Мирзияева пока демонстрирует модель аппаратного, институционального продвижения.
6. Главный вывод
Сравнение Саиды Мирзиёевой и Гульнары Каримовой показывает не столько сходство двух женщин, сколько изменение самой природы узбекской власти. Одна модель строилась вокруг яркой личности, которая стремилась создать собственный центр влияния. Другая строится вокруг постепенной интеграции в государственную систему.
Но обе истории объединяет один вопрос: может ли человек, получивший исключительный политический старт благодаря семье, превратить этот старт в самостоятельную общественную легитимность?
Ответ зависит не от фамилии и не от должности. Он зависит от того, сможет ли политик пройти ту проверку, которую невозможно заменить никакими официальными мероприятиями: проверку реальной ответственностью перед обществом.
Каримова — пример того, как президентская дочь попыталась построить собственную вертикаль влияния и столкнулась с последствиями.
Саида — пример того, как новая система пытается избежать ошибок прошлого, продвигая фигуру через государственный аппарат, а не через демонстративную личную империю.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
