Комиссии вместо позиции
Почему Ташкент молчит о войне и гибели узбекских граждан
Гибель восьми граждан Узбекистана во время атаки украинских беспилотников на Нижнекамск в Татарстане стала очередным трагическим напоминанием о том, насколько уязвимыми оказываются граждане Узбекистана, работающие в России. Это наши соотечественники, чьи-то отцы, братья, мужья, и на родине остались в горе их родные и близкие.
12 августа 2026 года тела погибших были доставлены на родину и переданы их семьям. Расходы на ритуальные услуги взяла на себя татарстанская сторона, а Министерство обороны Узбекистана предоставило самолет для перевозки тел.
Узбекские государственные структуры сообщили о создании правительственной комиссии, оказании помощи пострадавшим и взаимодействии с российской стороной. Но за всей этой административной деятельностью остается главный вопрос: где политическая позиция государства Узбекистана?
Пока общество видит комиссии, рабочие группы, заявления ведомств и организационные мероприятия. Но не слышит четкого ответа на принципиальные вопросы, которые уже давно вышли за рамки обычной консульской или миграционной проблемы. И я задаю вопрос, на которые хотел бы иметь ответы:
1. Восемь погибших — и нет публичного соболезнования от государства
До сих пор официальные власти не выразили отдельного публичного соболезнования родным и близким погибших граждан Узбекистана. При этом Шавкат Мирзияев постоянно посылает письма соболезнования то в Китай, то в Эмираты, то еще куда-то, словно его заботит только чужое горе, а не то, что творится под носом. Возникает впечатление, внешний имидж для президента важнее, чем шок своих сограждан. Или это безразличие? Нет траура по стране!
Это принципиальный момент. Речь идет не просто о восьми людях, которые погибли на территории иностранного государства. Речь идет о гражданах Узбекистана, погибших в результате событий, непосредственно связанных с российско-украинской войной.
Государство может заниматься документами, транспортировкой тел, медицинской помощью и выплатами. Все это необходимо. Но государственная реакция не должна ограничиваться административными процедурами. Семьи погибших должны услышать от государства не только информацию о том, что тела доставлены на родину. Они вправе ожидать человеческой и политической реакции руководства страны.
Соболезнование — это не формальность. Это признание того, что государство видит трагедию своих граждан и разделяет боль их семей. Именно поэтому отсутствие четко выраженного публичного соболезнования со стороны высшего руководства страны выглядит особенно болезненно на фоне масштабной государственной активности вокруг созданной комиссии.
2. Россия остается зоной риска для трудовых мигрантов
Еще один вопрос, который остается без ответа, касается трудовой миграции. Ташкент до сих пор не заявил, что Россия в условиях продолжающейся войны стала зоной повышенного риска для граждан Узбекистана, работающих там. Не прозвучало и требования установить жесткие правила направления туда рабочей силы с учетом военной угрозы. Наоборот, мы слышим, что Агентство по миграции прорабатывает новые маршруты, а президент обещает готовить рабочую силу для экспорта в другие страны.
Между тем сама логика произошедшего показывает, что прежнее представление о трудовой миграции как исключительно экономическом вопросе уже недостаточно. Не могут деньги затмить совесть.
Человек может приехать в Россию работать строителем и оказаться в регионе, который подвергается атакам беспилотников. Он может оказаться рядом с военной инфраструктурой, объектами оборонно-промышленного комплекса или другими потенциальными целями. Он может столкнуться с последствиями войны, к которой не имеет никакого отношения. И это реальность, от которой нельзя отмахиваться.
Это означает, что государство должно рассматривать безопасность трудовых мигрантов как самостоятельный вопрос национальной политики. Есть ли что-то на сей счет? Увы...
Если государство направляет граждан на работу за рубеж, оно обязано понимать, в каких условиях они будут находиться. А если эти условия изменились из-за войны, должны измениться и правила государственной политики. Пока же Ташкент продолжает действовать так, будто речь идет о рядовом несчастном случае, который можно решить созданием комиссии и доставкой погибших домой.
Но это уже не рядовой случай. Где позиция Узбекистана по российско-украинской войне? Еще более серьезная проблема заключается в отсутствии ясной политической позиции по самой войне. Ни Олий Мажлис, ни президент, ни политические партии до сих пор не выразили полноценного политического отношения к российско-украинской войне. Не получила необходимой публичной оценки и проблема вербовки граждан Узбекистана на войну российским Министерством обороны.
Это, по-моему убеждению, создает опасную ситуацию. С одной стороны, государство регулярно сталкивается с последствиями войны: граждане Узбекистана погибают, получают ранения, оказываются вовлеченными в военные структуры или сталкиваются с риском принудительного либо материально мотивированного участия в вооруженном конфликте.
С другой стороны, внутри страны отсутствует полноценная политическая дискуссия о том, почему граждане Узбекистана вообще оказываются участниками чужой войны. Если государство считает недопустимым участие своих граждан в вооруженном конфликте на территории другой страны, это должно быть сформулировано ясно и однозначно.
Если государство считает необходимым защищать своих граждан от вербовки, оно должно выработать соответствующие механизмы. Если государство считает Россию стратегическим партнером и одновременно сталкивается с тем, что граждане Узбекистана погибают вследствие войны, необходимо объяснить обществу, где проходят границы этой политики.
Молчание не является государственной стратегией.
3. Комиссия не может заменить политическую позицию
После трагедии была создана правительственная комиссия во главе с вице-премьером Ачилбаем Раматовым, чья репутация весьма сомнительная после Сардобинской трагедии. В Татарстан направлена специальная рабочая группа, в которую вошли представители Министерства чрезвычайных ситуаций, Министерства иностранных дел, Министерства здравоохранения, Агентства миграции и других ведомств.
Да, такие структуры могут решать конкретные практические задачи. Они могут организовать транспортировку тел, оказать медицинскую и материальную помощь, взаимодействовать с российскими властями и поддержать семьи погибших.
Но комиссия не способна заменить политическую позицию государства. Именно поэтому создаваемые комиссии выглядят бесполезными с точки зрения более широкой проблемы, если их деятельность не сопровождается политическим решением.
Комиссия может установить обстоятельства произошедшего. Она может организовать помощь. Она может подготовить отчет. Но она не отвечает на главный вопрос: какое отношение имеет государство Узбекистан к войне, которая уже непосредственно затрагивает его граждан?
Без ответа на этот вопрос любая новая комиссия будет заниматься последствиями, а не причиной. Сегодня погибшие возвращаются домой. Завтра могут погибнуть другие граждане Узбекистана. После этого снова можно будет создать комиссию, направить рабочую группу, доставить тела и оказать помощь семьям. И так до бесконечности...
Но если государственная политика не меняется, трагедия будет воспроизводиться.
4. Молчание о Крыме, агрессии и вербовке
Особого внимания заслуживает публичная деятельность Саиды Мирзияевой, главе Администрации, чей пост определен теперь Конституцией. Она говорит о многих социальных и общественных проблемах, поднимает вопросы, которые волнуют граждан, участвует в продвижении различных государственных инициатив. Однако вопросы, связанные с аннексией Российской Федерацией Крыма, агрессией Российской Федерации против Украины, участием граждан Узбекистана в этой войне и наказанием узбеков за чужую войну, остаются за пределами ее публичной повестки.
Это особенно заметно потому, что речь идет не об абстрактной международной политике. Последствия войны уже находятся рядом с узбекским обществом. Граждане Узбекистана едут в Россию на заработки. Некоторых пытаются вовлечь в военные структуры. Некоторые оказываются на территории, где происходят атаки. Некоторые погибают. Другие получают ранения.
Следовательно, вопрос войны давно перестал быть исключительно внешнеполитическим вопросом. Он стал вопросом безопасности граждан Узбекистана. Он стал вопросом миграционной политики. Он стал вопросом ответственности государства. Он стал вопросом отношения к вербовке граждан Узбекистана иностранными военными структурами.
И он стал вопросом о том, почему узбекский гражданин должен платить жизнью за войну, которая не является его войной.
5. Государству необходимо перестать заниматься только последствиями
Доставка тел погибших домой — необходимая мера. Помощь семьям — необходимая мера. Лечение пострадавших — необходимая мера. Но этого недостаточно.
Государство должно перейти от политики реагирования к политике предупреждения. Необходимо признать, что условия трудовой миграции в России изменились. Необходимо оценить риски для граждан Узбекистана. Необходимо установить более жесткие правила их направления в регионы повышенной опасности. Необходимо противодействовать вербовке граждан Узбекистана в иностранные вооруженные силы. Необходимо дать обществу ясное объяснение того, какую позицию занимает государство в отношении российско-украинской войны.
И прежде всего необходимо перестать прятать политические вопросы за административными комиссиями. Восемь граждан Узбекистана погибли. Их тела вернули семьям.
Теперь государство должно ответить не только на вопрос о том, как помочь семьям погибших, но и на гораздо более тяжелый вопрос: почему граждане Узбекистана вообще оказываются в положении, когда чужая война становится причиной их смерти?
Пока на этот вопрос нет политического ответа, комиссии будут лишь фиксировать последствия.
А политическая ответственность будет оставаться без адресата.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
