Иммунитет власти: когда государственный закон превращается в щит для правящей элиты
Да, благодаря узбекским спецслужбам и, возможно, личному приказу Шавката Мирзияева администраторы Facebook удалили мои три последних аккаунта и тем самым лишили меня не только связи с друзьями и подписчиками, но и огромного массива информации, который находился на этой социальной платформе.
Не скрою: многое я черпал именно оттуда — узнавал новости и события в Узбекистане, читал мнения оппонентов, журналистов, аналитиков по различным проблемам и аспектам социально-экономической и политической жизни страны.
Но чего уже нет — того нет. Facebook перестал быть для меня удобной площадкой для обмена мнениями и получения информации. Есть множество других сайтов и платформ для подобного. Но мои друзья, с которыми я поддерживаю контакты на другом уровне, присылают мне скриншоты материалов с Facebook, которые, как им кажется, могут быть мне интересны.
Так я узнал, что тема активного поглощения власти Саидой Мирзиёевой вызывает у них тревогу. И, на мой взгляд, эта тревога имеет основания.
1. Династия вместо республики?
Несомненно, Узбекистан движется к династической иерархии государства. Шавкат Мирзияев передаст штурвал управления своей дочери — и этот акт, по всей вероятности, не встретит серьёзного сопротивления. Ни Олий Мажлис, ни Конституционный или Верховный суды, ни партии, ни пресса — четвертая власть! — не проявят какого-либо сомнения в том, что подобная передача власти противоречит не только логике демократии, но и самому смыслу республиканского государства.
Настолько безвольны и несамостоятельны в республике эти ветви власти. Парламентарии даже не смогли пробить в Основной закон полноценный механизм импичмента президента, тем самым кастрировали сами себя. Зато Конституция теперь предусматривает, что президент, ушедший в отставку по истечении своих полномочий, пожизненно занимает должность члена Сената Олий Мажлиса.
А законодательство об основных гарантиях деятельности президента идёт ещё дальше. Закон 2003 года устанавливает неприкосновенность и иммунитет не только действующего, но и экс-президента в течение всей его жизни. Экс-президент не может быть привлечён к уголовной и иной ответственности за действия, связанные с исполнением им президентских полномочий, а также не может подвергаться задержанию, допросу, обыску или личному досмотру.
То есть человек может покинуть президентский дворец, но президентская власть продолжает защищать его ещё всю оставшуюся жизнь. Но теперь произошло нечто ещё более серьёзное.
2. Иммунитет перестал быть привилегией только президента
14 августа 2026 года Шавкат Мирзияев подписал Конституционный закон «Об Администрации президента Республики Узбекистан». И вот здесь начинается самое интересное. Законодательная палата приняла его 6 августа, Сенат одобрил 7 августа, а президент подписал 14 августа. Прошла вся процедура очень быстро - почему?
В законе предусмотрены отдельные гарантии неприкосновенности для должностных лиц и управленческих работников Администрации президента. Причём речь идёт не о каком-то символическом статусе. Неприкосновенность охватывает частную жизнь, жильё и служебные помещения, личный и служебный транспорт, средства связи, переписку и электронные данные, вещи и документы.
А в отношении должностных лиц Администрации прямо запрещаются возбуждение уголовного дела, привлечение к уголовной ответственности, применение мер процессуального принуждения, ограничивающих права и свободы, проведение оперативно-розыскной деятельности, дознания и следственных действий, а также административный арест.
Но самое существенное слово здесь — пожизненно. Должностные лица Администрации сохраняют предусмотренные законом неприкосновенность и иммунитет пожизненно после увольнения.
Пожизненно. Не год. Не пять лет. Не до окончания президентского срока. Пожизненно.
А управленческие работники получают соответствующие гарантии ещё на пять лет после увольнения. Это уже нельзя рассматривать исключительно как техническую норму о защите государственного аппарата. Это создание особого правового статуса для определённой категории людей, которые находятся непосредственно возле президента.
Кто именно получает пожизненный иммунитет? И вот здесь возникает особенно интересный вопрос. Речь идёт не только о руководителе Администрации президента. К категории должностных лиц относятся руководитель Администрации, его советники, помощник президента, заместители руководителя Администрации, заведующий секретариатом руководителя Администрации, советники президента, их первые заместители и заместители, представители президента, руководители структурных подразделений Администрации и их первые заместители и заместители.
То есть формируется достаточно широкий круг людей, которым государство предоставляет особую защиту.
И возникает естественный вопрос: почему? Почему чиновник, работающий в Администрации президента, должен после своего увольнения иметь пожизненную защиту от уголовного преследования? От чего именно государство собирается его защищать? От политической мести? Тогда почему нельзя обеспечить такую защиту через независимый суд и нормальную судебную процедуру?
От необоснованных обвинений? Но ведь именно для этого и существует презумпция невиновности.
От политически мотивированного уголовного преследования? Тогда проблема заключается не в отсутствии иммунитета, а в отсутствии независимой правоохранительной и судебной системы.
И если государство отвечает на проблему политического преследования не укреплением независимости суда, а пожизненным иммунитетом чиновника, это заставляет задуматься уже не о защите человека, а о защите системы.
3. Особенно поразительно — защита семьи
Есть и ещё одна деталь, которую невозможно обойти молчанием. Должностным лицам Администрации и членам их семей — супругам, детям и родителям — предусматривается выдача пожизненных биометрических дипломатических паспортов.
Пожизненных. То есть специальный статус оказывается связан не только с конкретным чиновником, но и с его ближайшим семейным кругом.
Это особенно интересно сравнить с демократическими государствами. В Великобритании, Испании или Швеции наличие королевской фамилии само по себе не означает, что любой член королевской семьи получает тот же уголовный иммунитет, которым обладает монарх.
В Испании, например, сама Конституция делает неприкосновенным именно короля. Но для ряда членов королевской семьи существует специальная подсудность — их дела рассматривает Верховный суд. Это aforamiento, а не освобождение от уголовной ответственности. Более того, после отречения Хуана Карлоса I испанский законодатель специально установил возможность судебного рассмотрения действий, совершённых им уже после отречения.
Это принципиальная разница. Особая подсудность — не иммунитет. Если тебе говорят: «Тебя будет судить не обычный суд, а Верховный суд», это одно. Если говорят: «Тебя вообще нельзя привлечь к уголовной ответственности», это совершенно другое.
4. А что происходит в монархиях?
Очень любопытно сравнить узбекскую модель именно с монархиями. В Швеции король или королева как глава государства действительно обладают уголовным иммунитетом. Шведский риксдаг прямо подтверждает: глава государства не может быть привлечён к уголовной ответственности, причём иммунитет распространяется и на частные действия. Но этот иммунитет относится к главе государства, а не к королевской семье вообще.
В Испании статья 56 Конституции устанавливает неприкосновенность и отсутствие ответственности именно короля. В Великобритании историческая доктрина также предусматривает личную неприкосновенность суверена. Британские парламентские материалы прямо указывают, что личный иммунитет монарха сохраняется, тогда как он не превращает всю королевскую семью в неприкосновенную категорию.
И вот здесь возникает парадокс. Узбекистан — республика. В республике глава государства избирается гражданами. Он не наследует власть по крови. Он не является королём.
Он не является носителем династической короны. Но законодательство при этом создаёт для бывшего президента пожизненную защиту, а для определённых чиновников его Администрации — также пожизненную неприкосновенность.
Тогда возникает вопрос: чем такая система принципиально отличается от формирования наследственной придворной элиты?
5. США: даже президентский иммунитет имеет границы
Сравним с Соединёнными Штатами. После решения Верховного суда США по делу Trump v. United States в 2024 году бывшие президенты обладают абсолютным иммунитетом в отношении определённых действий, входящих в исключительную сферу их конституционных полномочий. Другие официальные действия также презюмируются защищёнными иммунитетом, тогда как за неофициальные действия иммунитет не предоставляется.
При этом Верховный суд отдельно отметил, что вопрос об уголовном преследовании действующего президента непосредственно судом окончательно не решал; исполнительная власть исторически придерживалась позиции, что действующего президента нельзя подвергать обычному уголовному преследованию во время пребывания в должности.
Но американская модель всё равно принципиально отличается от узбекской. Американская дискуссия вращается вокруг вопроса: какие именно президентские действия защищены иммунитетом?
А не вокруг вопроса: как дать человеку пожизненный иммунитет после ухода с должности? Это принципиально разные конструкции.
6. Франция: иммунитет заканчивается
Французская Конституция даёт президенту серьёзную процессуальную защиту во время нахождения в должности. Статья 67 устанавливает, что во время мандата президент не может быть объектом судебного преследования, следственных действий и ряда других процедур перед французскими судами и административными органами. Сроки давности при этом приостанавливаются.
Но после прекращения полномочий процедуры могут быть начаты или продолжены через один месяц.
То есть французская система говорит: сначала защити президента от паралича его деятельности и политического преследования, затем верни его в пространство обычной юридической ответственности. Узбекская модель говорит иначе: президентская защита после ухода с должности продолжается всю жизнь.
7. Германия: канцлер не становится неприкосновенным человеком
В Германии ситуация ещё интереснее. Федеральный канцлер не получает какого-то отдельного пожизненного уголовного иммунитета просто потому, что был канцлером.
Конституция предусматривает иммунитет для депутатов Бундестага: без согласия Бундестага депутат, как правило, не может быть привлечён к ответственности или арестован, за предусмотренными исключениями. Но это депутатский иммунитет, а не пожизненная защита бывшего канцлера от уголовного преследования.
То есть после окончания политической карьеры человек не превращается в отдельную юридическую касту.
8. Италия: специальная процедура, а не безответственность
Италия пошла ещё по одному пути. Статья 96 Конституции устанавливает, что премьер-министр и министры, в том числе уже ушедшие с должности, за преступления, совершённые при исполнении государственных функций, подлежат юрисдикции обычных судов — но после получения разрешения Сената или Палаты депутатов по специальной процедуре.
То есть государство защищает должностное лицо от потенциально политически мотивированного преследования. Но оно не говорит: «Этот человек теперь навсегда выше уголовного закона». Это очень существенная разница.
9. И где же здесь Саида Мирзияева?
Теперь вернёмся к Саиде Мирзияевой. Она пока не совершила, насколько мне известно, какого-либо действия, идущего вразрез с Уголовным кодексом. И я не собираюсь обвинять её в преступлениях, которых она не совершала.
Но она стремится в политику. И, возможно, претендует на «трон» государства. И вот здесь возникает вопрос уже не о том, совершила ли Саида преступление. Вопрос в другом: какую политическую систему мы строим для человека, который потенциально может получить высшую власть в стране?
Если эта система одновременно создаёт:
— пожизненную неприкосновенность бывшего президента;
— пожизненный иммунитет для определённой категории высших сотрудников Администрации президента;
— пятилетний иммунитет для другой категории работников;
— специальные гарантии для их семей;
— пожизненные дипломатические паспорта для должностных лиц и членов их семей;
— гарантированное трудоустройство после ухода из Администрации;
то возникает впечатление не просто защиты государственных институтов.
Возникает впечатление формирования особого государственного сословия. И это уже гораздо серьёзнее вопроса о конкретной Саиде Мирзияевой. Потому что сегодня закон может быть написан для одного человека. А завтра им воспользуется другой.
10. Главная опасность — не нынешний человек, а завтрашняя власть
Я совершенно не утверждаю, что Саида Мирзияева обязательно станет диктатором. Но политическая система должна исходить не из добродетели конкретного человека. Она должна исходить из предположения, что любой человек, получивший огромную власть, потенциально способен ею злоупотребить.
Именно поэтому демократии создают систему сдержек и противовесов. Не потому, что они считают всех президентов преступниками. А потому, что понимают природу власти.
Сегодня у власти хороший человек. Завтра — плохой. Сегодня президент уважает Конституцию. Завтра президент может решить, что Конституция мешает ему. Сегодня силовые структуры подчиняются закону. Завтра они могут получить приказ стрелять в граждан. И тогда возникает вопрос: кто остановит президента? Если ответ: «Никто, потому что он неприкосновенен», то это уже не демократия.
Если ответ: «Парламент», то парламент должен обладать реальной независимостью. Если ответ: «Суд», то суд должен быть независимым от президента. Если ответ: «Прокуратура», то генеральный прокурор не должен зависеть от того самого человека, которого потенциально придётся расследовать. Если ответ: «Народ», то народ должен иметь реальную возможность сменить власть.
Вот тогда мы получаем систему сдержек и противовесов. В противном случае остаётся только вера в добрую волю правителя. А государственное устройство не должно строиться на вере в доброту правителя.
11. Кровь не смывается иммунитетом
Особенно опасно это в стране, которая уже знает цену политическому насилию. Ислам Каримов прошёл кровавый путь - расстрел в Андижане в мае 2005 года, убийства оппонентов, концлагерь "Жаслык". При Шавкате Мирзияеве в Каракалпакстане в 2022 году также произошло кровопролитие. Human Rights Watch сообщала о гибели как минимум 21 человека и более чем 270 раненых и указывала на применение силовиками чрезмерной и неоправданной летальной силы. Так что никто из двух президентов не смог пробыть чистым, без крови...
Именно поэтому я не могу относиться к вопросу о пожизненном иммунитете как к какой-то скучной юридической детали. За юридическими формулировками стоят человеческие жизни.
Стоит начать этот путь, стоит появиться первым каплям крови на руках, и никакой иммунитет не смоет это преступление. Никакой закон не вернёт погибших. Никакой дипломатический паспорт не изменит факта произошедшего. Никакая пожизненная неприкосновенность не сможет отменить историческую ответственность.
Человек войдёт в историю с запятнанной репутацией — и об этом Саиде Мирзияевой, если она действительно собирается идти во власть, стоит помнить.
12. Памятники падают
Сегодня в центре Ташкента стоит памятник Исламу Каримову. Но сам факт существования памятника не означает, что он будет стоять там вечно. История уже неоднократно демонстрировала: политические режимы, казавшиеся вечными, заканчиваются. Памятники Сталину сносили. Памятники Дзержинскому сносили. Исчезали с площадей памятники деятелям советской власти.
Те, кто вчера казался неприкасаемым, сегодня оказываются на свалке истории.И в этом заключается один из главных уроков власти. Власть всегда кажется вечной тому, кто ею обладает. Но вечной она никогда не бывает.
Уходит человек, и вслед уходит режим. Уходит эпоха, но остаётся история. И история — единственный суд, который невозможно заставить замолчать пожизненным иммунитетом.
13. Республика или двор?
Поэтому меня интересует уже не только Саида Мирзияева. Меня интересует другое. Во что превращается Узбекистан? В республику, где президент — временный нанятый народом управляющий государством? Или в государство, где вокруг президента постепенно формируется двор, состоящий из пожизненно защищённых чиновников, их семей, привилегий, дипломатических паспортов и гарантированного возвращения в государственный аппарат?
Потому что республика начинается именно с понимания простой вещи: власть принадлежит не человеку. Президент получает её на время. Чиновник получает должность на время. Судья получает полномочия на время. Министр получает кресло на время. Даже самый могущественный руководитель Администрации президента должен понимать: должность закончится.
А закон останется. Если же человек получает должность и вместе с ней — пожизненный щит от уголовного преследования, а его семья — специальные государственные документы и привилегии, то возникает уже не просто государственная служба.
Возникает сословие. А там, где появляется сословие, постепенно исчезает равенство граждан перед законом.
14. Что останется после Мирзияева?
И вот здесь я бы хотел задать вопрос не Шавкату Мирзияеву и даже не Саиде Мирзияевой. Я бы хотел задать его самому Узбекистану.
Что останется после них? Останутся ли законы? Останется ли независимый суд? Останется ли парламент, способный сказать президенту «нет»? Останется ли журналист, который сможет критиковать власть и не бояться? Останется ли гражданин, способный выйти на площадь и потребовать ответа? Останется ли государство, в котором человек независимо от фамилии отвечает перед законом?
Или после нескольких десятилетий мы снова обнаружим, что республика оказалась лишь оболочкой, внутри которой власть фактически передаётся от одного человека к другому, от одной семьи к другой, от одного поколения правящей элиты к следующему?
Я не знаю, какой путь выберет Саида Мирзияева. Но если она действительно собирается стать политиком, ей стоит помнить: настоящая сила государственного деятеля определяется не количеством людей, которых он способен заставить замолчать, и не количеством законов, защищающих его от ответственности.
Настоящая сила определяется тем, способен ли он однажды добровольно отказаться от власти, не боясь собственного будущего. Потому что только тот правитель, который не боится закона после ухода с должности, действительно уверен в собственной правоте.
А государство, которое вынуждено защищать своих правителей пожизненным иммунитетом, дипломатическими паспортами и особыми правилами уголовного процесса, невольно задаёт гражданину очень простой вопрос: если они так уверены, что ничего не сделали, — почему они так боятся закона?
И, возможно, именно этот вопрос однажды окажется важнее всех президентских указов, всех парламентских голосований и всех официальных портретов. Потому что власть заканчивается. Империи заканчиваются. Династии заканчиваются. Памятники падают.
А вопрос о справедливости остаётся.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
