Снова прочитал список награждений к 35-летию независимости Узбекистана — и снова задумался. Удивило даже не то, что примерно треть награжденных составляют государственные чиновники. Удивило другое: награды зачастую отражают не реальные итоги эпохи и не нравственную ценность поступков человека, а прежде всего политические ожидания власти в конкретный момент.
И в этом смысле настоящая ценность государственных наград — всего лишь вопрос времени.
Награждение — путь долгий и кропотливый. Сначала представление, характеристики, согласования, подписи, указ. Лишение награды происходит быстро, иногда — как удар молнии. Но возникает главный вопрос: всегда ли награда действительно находит своего героя? А если выясняется, что перед нами вовсе не герой, а человек, чьи заслуги были искусственно созданы государственной системой? Что тогда происходит с самой наградой? Не обесценивается ли она вместе с человеком, которому ее вручили?
Возьмем, к примеру, бывшего Генерального прокурора Узбекистана Рашитжана Кадырова. Он был награжден медалью «Жасорат», орденом «Шон-Шараф» II степени, орденом «Фидокорона хизматлари учун», орденом «Мехнат шухрати». Для обычного соотечественника сам набор этих наград должен был означать примерно следующее: перед нами патриот, государственный деятель, человек, достойный уважения, пример для молодежи и наставник для будущих поколений.
Но 26 июня 2019 года решением Юнусабадского районного суда города Ташкента Кадыров был лишен всех государственных наград. Он был осужден по обвинениям в тяжких преступлениях. Президент Шавкат Мирзияев публично говорил о его раскаянии и о раскрытии происхождения огромных денежных средств.
И здесь возникает вопрос, который гораздо важнее судьбы одного человека: если государство сначала объявляет человека образцом доблести, вручает ему высшие знаки признания, а затем само же лишает его этих наград, то кто в действительности ошибся — награжденный или государство, которое его награждало?
Моя позиция здесь однозначна. Для меня история Кадырова — это не просто история падения одного высокопоставленного чиновника. Это история краха государственной системы оценки заслуг. Потому что, если верить многочисленным свидетельствам людей, сталкивавшихся с органами прокуратуры того периода, за красивыми формулировками о «законности», «мужестве», «борьбе с преступностью» и «служении государству» стояла совершенно другая реальность — давление, страх, фальсификации, угрозы и репрессивная практика.
Особенно тяжелые вопросы возникают в связи с событиями в Андижане в мае 2005 года и отношением силовых органов к бизнесменам, журналистам, правозащитникам и оппозиционерам. Именно поэтому для меня сегодня совершенно недостаточно посмотреть на старый наградной лист и прочитать: «за многолетний труд», «за мужество и упорство», «за укрепление законности и порядка», «за вклад в демократизацию».
Наградной лист может быть написан безупречным государственным языком. Но история потом задает совсем другие вопросы. Где результаты этой «демократизации»? Где справедливость? Где законность? Где защита прав человека?
И если за человеком остаются не благодатные поступки, не честные решения и не бескомпромиссная борьба за закон, а тяжелые обвинения, репрессивная практика и разрушенные судьбы, то возникает подозрение, что награждали вовсе не за те качества, которые были написаны на бумаге.
Возможно, именно поэтому некоторые награды со временем превращаются из знака чести в исторический документ — причем документ не столько о награжденном, сколько о власти, которая сочла его достойным награды.
Возьмем другого силовика — бывшего министра внутренних дел Узбекистана Закира Алматова. Особенно показательно, что его профессиональный путь, насколько мне известно, начинался не в уголовном розыске, не в ОБХСС и не в следственных подразделениях или непосредственно связанных с охраной, общественным порядком, а в паспортной службе. То есть карьеру в системе внутренних дел он начал с работы, связанной с документами, пропиской и паспортным учетом, а в итоге дослужился до генерал-полковника и министра внутренних дел.
В других странах, например в Швейцарии, подобная работа вообще относится преимущественно к административной сфере, а не к непосредственной борьбе с преступностью. Это не полицейская работа.
Тем не менее Алматов был награжден орденом «Шон-Шараф» I степени, орденом «Буюк хизматлари учун» и орденом «Фидокорона хизматлари учун».
И опять возникает тот же вопрос: за что именно? За административную работу с паспортами? За карьерный рост? За верность политической системе? Или за реальные результаты работы МВД? Потому что если оценивать эпоху не по наградным листам, а по тому, что происходило в стране, картина выглядит совершенно иначе.
Одной из самых тяжелых страниц этой эпохи остаются события в Андижане в мае 2005 года. Роль силовых структур и лично руководства МВД в этих событиях требует не красивых юбилейных формулировок, а честного исторического разбора и ответственности. А что касается самого МВД периода Алматова, то в моем понимании это была система, в которой коррупция, взятки, вымогательство, злоупотребление властью и жестокое обращение с задержанными стали не случайными отклонениями, а частью повседневной практики. Я помню рассказы о том, как милиция принуждала горожан, в частности, детей, работать на хлопковых полях, останавливала рейсовые автобусы и заставляла пассажиров собирать хлопок, контролировала бытовую жизнь граждан, вмешивалась в работу бизнеса и брала деньги за самые обычные административные услуги.
Мне рассказывали и гораздо более страшные вещи — о связях отдельных сотрудников милиции с криминальным миром, об использовании заключенных в преступных схемах, о заказных убийствах, о политически мотивированных уголовных делах и пытках. Об откатах на пошив милицейской одежды. О крышевании валютчиков и проституток. О фабрикации уголовных дел на невинных. Именно в этот период, по моему убеждению, силовая система окончательно превратилась в инструмент давления не только на преступников, но и на тех, кто был неудобен власти.
Я сознательно говорю здесь о своем мнении, своих оценках и рассказах, которые мне доводилось слышать. Но даже без каждого отдельного эпизода остается принципиальный вопрос: каким образом человек, возглавлявший такую систему, оказался обладателем высших государственных наград?
Если заслуги Алматова оценивать исключительно по официальным формулировкам, перед нами выдающийся государственный деятель. Если же смотреть на эпоху через судьбы людей, деятельность силовых структур и события Андижана, возникает совершенно другая картина.
Именно поэтому лично для меня награды Алматова не являются символом доблести и отваги. Они, скорее, являются символом того, как государство определенной эпохи понимало «служение государству» — и какие именно качества оно действительно хотело поощрять.
А это уже гораздо более неприятный вывод. Возможно, награждали не за то, что человек сделал для общества, а за то, насколько эффективно он служил существующей политической системе. Кстати, Ислам Каримов ценил преданных собак, которые готовы были загрызть любого по команде "фас!"
И тогда награда перестает быть знаком общественного признания. Она становится знаком политической лояльности.
Именно при Алматове, по моей оценке, силовая система окончательно показала, насколько далеко она готова зайти ради сохранения контроля. При нем было сфабриковано уголовное дело против Улугбека Ешова, а самого парня расстреляли. Для меня этот эпизод — один из наиболее ярких примеров того, как в ту эпоху правоохранительная система могла превращаться из инструмента правосудия в инструмент расправы. Если государственная система способна сначала сфабриковать дело, а затем лишить человека жизни, то какие бы ордена ни получал руководитель этой системы, они не могут автоматически превратить такую деятельность в «служение закону».
Именно при Алматове подвергались репрессиям диссиденты, правозащитники и люди, осмеливавшиеся открыто спорить с властью. Одним из наиболее известных эпизодов стала история Санджара Умарова, лидера Солнечной коалиции, которого, по моему убеждению, силовая система пыталась сломать именно за его политическую и общественную деятельность. Его пытали. И это особенно важно помнить, когда сегодня мы смотрим на ордена, которыми был награжден руководитель МВД той эпохи.
Потому что награда за «служение государству» выглядит совершенно иначе, если рядом с ней поставить судьбы людей, которых государственная система при этом преследовала, заключала под стражу и подвергала пыткам. Тогда возникает закономерный вопрос: кому именно служил этот человек — государству, закону и гражданам или политической системе, которая требовала от него подавлять инакомыслие?
Есть одна простая, но неприятная закономерность: власть награждает человека сегодня, а история оценивает его завтра. Указ президента действует один день. Орден можно прикрепить к парадному мундиру за несколько минут. Торжественная речь заканчивается через десять минут. Фотография с награждения появляется в газетах и официальных источниках. Но история никуда не торопится. Она возвращается к человеку через десять, двадцать, тридцать лет и задает совершенно другие вопросы.
Что он сделал? Кому помог? Кого защитил? Какие решения принимал? Сколько человеческих судеб было сломано его действиями? Что осталось после него — уважение или страх?
И главное: если убрать погоны, должность, кабинет, охрану, государственный автомобиль и ордена — останется ли перед нами человек, достойный уважения? Вот это и есть настоящая проверка любой награды.
Проблема в том, что государственная наградная система почти всегда смотрит на человека глазами сегодняшнего дня. А сегодняшняя власть заинтересована в определенных людях, определенной лояльности и определенных заслугах. История же ничего не обещала этой власти.
Поэтому сегодня человек может считаться героем, завтра — преступником, а послезавтра — символом целой эпохи государственного произвола. И тогда возникает еще более неудобный вопрос: сколько наград в истории Узбекистана когда-нибудь придется пересмотреть?
Сколько людей, которых официальная пропаганда десятилетиями представляла как образцы служения государству, на самом деле были лишь хорошо оплачиваемыми исполнителями политической воли?
Сколько наградных листов когда-нибудь будут читать историки и удивляться: как можно было назвать это «мужеством», если речь шла о подавлении граждан? Как можно было назвать это «служением законности», если закон использовался против человека? Как можно было говорить о «демократизации», когданакомыслящих преследовали?
И здесь я бы вообще разделил понятия «служить государству» и «служить власти».Это далеко не одно и то же. Государству служит тот, кто защищает закон даже тогда, когда закон неудобен власти. Государству служит тот, кто способен сказать начальнику «нет», если приказ противоречит закону и совести. Государству служит прокурор, который защищает невиновного, а не тот, кто любой ценой добивается обвинительного приговора. Государству служит милиционер, который защищает гражданина от преступника, а не чиновника от гражданина. Государству служит чиновник, который отказывается от взятки, даже если все вокруг считают ее нормой.
И если именно такие люди остаются без наград, а те, кто десятилетиями демонстрировал исключительную преданность начальству, получают ордена один за другим, то проблема находится уже не в конкретных награжденных. Проблема находится в самой системе ценностей, которая определяет, кого считать героем.
Поэтому я не считаю государственную награду автоматически свидетельством человеческого достоинства.
Орден — это металлический предмет. Указ — это бумага. Парад — это несколько минут. Настоящая награда человека — это память о нем у тех, кому он помог. А настоящий приговор — память тех, кому он причинил зло.
И если через годы оказывается, что человек, которого государство объявляло героем, ассоциируется у общества с репрессиями, коррупцией, пытками, страхом или политическим преследованием, то проблема не только в нем.
Проблема в тех, кто когда-то решил назвать его героем. Именно поэтому к наградам нужно относиться не как к святыням, а как к историческим документам. Их необходимо оценивать вместе с эпохой, решениями и последствиями деятельности человека.
Потому что время обладает одним неприятным для любой власти свойством: оно снимает с награды официальную позолоту. И тогда остается только человек. И его реальные поступки.
А уже после этого становится видно, был ли перед нами действительно герой — или всего лишь человек, которого власть в свое время решила назвать героем.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
