Восемь погибших в Нижнекамске
Узбекистану пора признать, что трудовая миграция в Россию стала вопросом безопасности
Гибель граждан Узбекистана в Нижнекамске уже нельзя рассматривать как очередную трагедию, после которой государство должно ограничиться соболезнованиями, комиссией и возвращением тел на родину. В этом я уверен более чем как никогда.
10 августа 2026 года российский Нижнекамск подвергся атаке украинских беспилотников. По данным российских властей, погибли 13 человек, десятки получили ранения. Украинские военные заявили, что целью атаки был нефтеперерабатывающий комплекс TANECO. Reuters сообщал, что среди погибших первоначально были семь граждан Узбекистана. Узбекская сторона позднее сообщила об увеличении числа погибших граждан Узбекистана до восьми.
Для Ташкента это должно стать не только чрезвычайным происшествием, но и сигналом к пересмотру государственной политики. Начнем с того, что Россия находится в состоянии войны, и речь идет не о небольшом конфликте, а о крупномасштабном в Европе спустя 80 лет после завершения Второй Мировой. И отправлять туда граждан на массовые трудовые заработки, делая вид, что речь идёт об обычном и безопасном направлении миграции, больше невозможно, если не говорить цинично и антиморально.
Да, люди ехали зарабатывать, а оказались внутри войны. Погибшие в Нижнекамске, согласно сообщению узбекской стороны, работали строителями. Они не были военнослужащими и не ехали в Россию воевать. Они приехали работать и кормить свои семьи, что остались на родине. Такая политика имеет место свыше 30 лет и стала устойчивой и необходимой для узбекской экономики - занятость свыше 2,5 млн. человек и до 15% ВВП внешних трансфертов.
Именно поэтому эта трагедия особенно показательна. Для обычного трудового мигранта Россия долгое время воспринималась как место работы, а не как территория военного конфликта. Но после полномасштабного российского вторжения в Украину с февраля 2022 года ситуация принципиально изменилась. Сегодня российские города, расположенные за сотни километров от украинской границы, становятся объектами ударов. В Нижнекамске уже атаковывался нефтеперерабатывающий комплекс, а 10 августа 2026 года удар привёл к многочисленным жертвам. Reuters отмечает, что Украина в последние месяцы усилила удары по российской нефтяной инфраструктуре, стремясь нанести ущерб способности России обеспечивать войну.
Это означает простую вещь: трудовой мигрант в России больше не находится вне войны только потому, что он не является военнослужащим.
Есть и другая сторона проблемы — вербовка. Так уж получилось, что для граждан Узбекистана российская война несёт ещё одну угрозу. Речь идёт о привлечении узбекистанцев в российские вооружённые силы - то в частные военные компании, то в структуры Минобороны. Так, в апреле 2025 года украинский государственный проект «Хочу жить» опубликовал данные о 1110 гражданах Узбекистана, которые, по его информации, подписали контракты с российским Министерством обороны и участвовали или участвуют в войне против Украины. Проект также сообщал о как минимум 109 погибших из этого списка. Эти сведения были достаточно серьёзными, чтобы МИД Узбекистана заявил о проверке опубликованных данных.
Но за год масштаб, согласно той же украинской базе, существенно вырос. В апреле 2026 года сообщалось уже о 4853 установленных гражданах Узбекистана, подписавших контракты с российским Минобороны и участвовавших либо участвующих в боевых действиях. Это данные украинского проекта «Хочу жить», поэтому их следует воспринимать именно как оценку и идентификационную базу украинской стороны, а не как официальную статистику Ташкента.
Но даже одна тысяча сто десять человек — уже не случайность. А почти пять тысяч — тем более. Тем более что существуют не только списки, но и судебные дела в самом Узбекистане. К примеру, в феврале 2026 года Папский районный суд приговорил 55-летнего гражданина Узбекистана к трём годам лишения свободы за наёмничество. Согласно материалам дела, мужчина приехал в Россию на заработки, затем в тяжёлом материальном положении заключил годовой контракт с Министерством обороны РФ, служил стрелком и участвовал в боевых действиях в Харьковской области.
В июне 2026 года ещё один гражданин Узбекистана был осуждён по статье о наёмничестве после участия в вооружённом конфликте на стороне России. По материалам дела, он также находился в России с целью трудоустройства.
Таким образом, проблема уже имеет три измерения: вербовка, гибель узбекистанцев на фронте и гибель мирных трудовых мигрантов на территории России.
Киев ведёт оборонительную войну - пора это признатьб узбекским властям. В этой ситуации важно не переворачивать причинно-следственную связь. Украина не начинала полномасштабную войну против России 24 февраля 2022 года. Именно Москва начала полномасштабное вторжение на территорию соседа. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию ES-11/1, озаглавленную «Агрессия против Украины». За неё проголосовало 141 государство, против — пять, ещё 35 воздержались. Генассамблея потребовала от России немедленно, полностью и безусловно вывести войска с территории Украины в пределах её международно признанных границ.
Поэтому украинские удары по российским военным и связанным с войной объектам следует рассматривать в контексте войны, которую Россия ведёт против Украины. Украинцы защищают свою территорию и пытаются лишить российскую военную машину ресурсов для продолжения агрессии.
Это, конечно, не отменяет требований международного гуманитарного права: гражданское население и гражданские объекты должны быть защищены. Если в результате конкретного удара гибнут гражданские, обстоятельства должны расследоваться.
Но узбекистанцы, находившиеся в России исключительно ради заработка, оказались жертвами войны именно потому, что Россия превратила собственную территорию и свою экономическую инфраструктуру в часть военной системы. Москва привлекает иностранцев к войне — и нести последствия приходится им самим. И возникает парадокс. Узбекистанцы приезжают в Россию как трудовые мигранты. Часть из них затем оказывается втянутой в российскую военную машину. Другие остаются строителями, водителями, рабочими и другими мирными людьми — и погибают от последствий той же войны.
Получается, что российская система использует трудовую миграцию не только как источник рабочей силы. Для части людей Россия становится ещё и пространством потенциальной военной вербовки. Причём один из наиболее показательных судебных материалов описывает именно такую траекторию: человек приехал на заработки, оказался в тяжёлом материальном положении, заключил контракт с российским Минобороны и в итоге оказался на фронте.
Это уже должно быть предметом не единичных предупреждений, а государственной политики. Комиссия после гибели восьми человек — это реакция, а не стратегия. Правительство Узбекистана создало комиссию и направило в Россию рабочую группу. Это необходимо для помощи пострадавшим, возвращения тел и поддержки семей.
Но комиссия не отвечает на главный вопрос: почему граждане Узбекистана вообще продолжают массово ехать на заработки в государство, ведущую войну, на территории которого уже гибнут иностранные рабочие? Комиссия появляется после того, как люди погибли.
Государственная политика должна работать до трагедии. Ташкенту необходимо перейти от политики реагирования к политике предотвращения. Это означает как минимум:
— официально предупреждать граждан о военных рисках работы в России;
— отдельно обозначить регионы, где существует повышенная опасность ударов;
— усилить консульскую защиту трудовых мигрантов;
— жёстко противодействовать вовлечению граждан Узбекистана в российскую военную службу;
— обеспечить юридическую помощь тем, кого пытаются заставить или склонить к заключению военных контрактов;
— расширять соглашения о трудоустройстве с безопасными странами;
— создавать условия, при которых человеку не приходится выбирать между опасной работой в России и безработицей дома.
Шавкату Мирзияеву пора сказать это прямо. Узбекистану необходимо новое политическое заявление о трудовой миграции. Президент мог бы прямо признать: война изменила условия пребывания граждан Узбекистана в России, и безопасность граждан должна стать главным критерием миграционной политики.
Это не обязательно означает одномоментный запрет всей трудовой миграции в Россию. Такой шаг был бы экономически и социально чрезвычайно сложным.
Но речь должна идти о постепенной переориентации. Если государство видит, что тысячи его граждан оказываются в российских вооружённых силах, что сотни из них погибают, согласно украинским данным, а мирные рабочие гибнут уже непосредственно на российской территории, оно обязано искать альтернативы.
Германия, Южная Корея, Япония, страны Персидского залива, Восточная Европа, Турция и другие рынки могут стать направлениями диверсификации трудовой миграции — при наличии законных механизмов трудоустройства и защиты работников.
Узбекистану выгоднее иметь несколько десятков направлений трудовой миграции, чем зависеть от одного рынка, где экономическая возможность всё сильнее переплетается с военными рисками.
Восемь погибших должны стать последним предупреждением. В Нижнекамске погибли люди, которые, судя по имеющейся информации, приехали в Россию не воевать, а работать. Именно поэтому их гибель нельзя сводить к очередной чрезвычайной ситуации.
Сегодня это восемь граждан Узбекистана. Завтра число может оказаться больше. Война не спрашивает у мигранта, за кого он голосует, зачем приехал и почему оказался в России. Беспилотнику безразлично, приехал человек на стройку или на фронт.
Поэтому перед Ташкентом стоит выбор. Можно и дальше создавать комиссии после каждой трагедии, возвращать тела, выплачивать помощь и выражать соболезнования. А можно признать очевидное: прежняя модель трудовой миграции в Россию сформировалась в мирных условиях, а Россия сегодня — государство, находящееся в войне, в которой уже перемолола в трупы более 1 млн. собственных солдат и офицеров и триллионы долларов.
И значит, миграционная политика Узбекистана тоже должна измениться. Не потому, что официальный Ташкент должен выбирать сторону чужого конфликта. А потому, что государство обязано выбирать сторону безопасности собственных граждан.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
