Продажа государственной доли в одной из самых известных строительных компаний Узбекистана — «Трест-12» — стала не просто очередной приватизационной сделкой. На поверхности история выглядит как стандартная передача государственного актива частному инвестору: проведён конкурс, привлечён международный консультант, несколько компаний выразили интерес, победитель предложил цену, соответствующую оценке. Процедура, как видно, соблюдена в рамках правил и закона.
Однако за этой процедурной оболочкой остаются вопросы, которые давно волнуют общества в странах с высокой ролью государства в экономике: кому достаются стратегические активы, насколько равны условия для участников рынка и где проходит граница между успешным бизнесом и политическим влиянием?
Именно об этом стоит поговорить.
Итак...
1. Компания с историей — и с политическим шлейфом
«Трест-12» — это не обычное строительное предприятие. За десятилетия работы компания участвовала в возведении объектов государственного значения: административных зданий, крупных инфраструктурных проектов, промышленных объектов, гостиниц и знаковых сооружений.
Такие компании обладают не только материальными активами. Их главный ресурс — репутация, опыт, связи с заказчиками, доступ к крупным проектам и понимание механизмов работы с государственным сектором. Именно поэтому приватизация такого актива неизбежно вызывает повышенное внимание.
Особый интерес появился из-за того, что среди учредителей компании ранее фигурировали родственники бывшего министра строительства Батыра Закирова — его супруга и сын. Сам по себе этот факт не является доказательством нарушения закона. Родственники чиновников могут заниматься бизнесом.
Но в антикоррупционной практике существует понятие конфликта интересов: когда личные или семейные связи могут влиять на решения, связанные с государственными ресурсами. И здесь возникает главный вопрос: насколько отделены частный бизнес и государственные решения?
2. Государственные контракты как главный источник вопросов
Одним из наиболее чувствительных моментов стала история государственных заказов. Ранее сообщалось, что «Трест-12» получал крупные государственные проекты без проведения открытых тендеров. Такие ситуации особенно внимательно рассматриваются антикоррупционными структурами, потому что отсутствие конкуренции создаёт риск:
— завышения стоимости проектов;
— ограничения доступа других компаний;
— формирования «закрытого круга» подрядчиков.
Даже если решения принимались формально законно, сама модель вызывает вопросы. Государственные деньги должны распределяться не только законно, но и максимально прозрачно. В противном случае общество начинает воспринимать крупные контракты как привилегию для тех, кто находится ближе к центрам принятия решений.
3. Новая приватизация — старые вопросы
Через несколько лет государственная доля в «Трест-12» была продана. С точки зрения процедуры государство представило сделку как прозрачную: был привлечён международный консультант, были участники, победитель предложил цену в рамках оценочного диапазона.
Это важный аргумент в пользу того, что сделка не была простой передачей актива «своим». Но коррупционные риски не всегда проявляются в нарушении процедуры. Иногда ключевой вопрос звучит иначе: почему именно эти игроки имеют возможность приобретать крупнейшие активы страны?
Если в экономике постоянно появляются одни и те же фамилии, связанные с политическими кругами, общество начинает задавать вопросы уже не только о законности, но и о справедливости.
4. Когда бизнес становится вопросом доверия
Покупателем «Трест-12» стала Delta Global Dynamics — компания, связанная с Данияром Камиловым, сыном бывшего министра иностранных дел Абдулазиза Камилова.
Опять же: наличие родственных связей с политическими фигурами не является преступлением. Но в международной практике такие лица относятся к категории политически значимых лиц — PEP. Это означает не обвинение, а необходимость повышенного контроля: такие связи требуют большей прозрачности, потому что политическое влияние может создавать преимущества на рынке.
Особенно чувствительно это выглядит в случае покупки государственных активов. Проблема не только в том, кто купил предприятие. Проблема в том, насколько другие потенциальные покупатели имели равный доступ к информации, финансированию и возможностям участия.
5. Концентрация приватизированных активов
Отдельного внимания заслуживает список активов, которые, согласно статье, ранее перешли к структурам, связанным с Камиловым:
— промышленное предприятие;
— объекты нефтяного сектора;
— инфраструктурные активы;
— коммерческая недвижимость.
Каждая отдельная сделка может иметь своё объяснение. Успешный предприниматель действительно может расширять бизнес. Но когда один бизнес-круг постепенно получает доступ к активам разных стратегических отраслей, появляется вопрос о концентрации экономического влияния.
Для государства это важный тест: создаётся ли конкурентная экономика или формируется группа компаний, тесно связанная с политической системой?
6. Вопрос о внешних связях капитала
Отдельный уровень вопросов возникает, если за участниками сделки стоят более крупные финансовые и политические связи. В странах, где значительная часть крупных активов исторически контролировалась государством, происхождение капитала и круг партнёров владельцев становится не менее важным, чем сама процедура приватизации.
Если утверждения о связи Данияра Камилова с крупными международными бизнес-группами подтвердятся, то история с «Трест-12» выходит за рамки обычной приватизации. Тогда речь идёт уже не только о передаче актива от государства частному инвестору, а о перераспределении стратегического ресурса между группами влияния.
Особое внимание в таких случаях привлекает фигура Алишера Усманова — одного из наиболее известных бизнесменов постсоветского пространства. Вокруг крупных предпринимателей такого масштаба часто существуют сложные сети деловых партнёрств, инвестиционных связей и политико-экономических контактов.
Сам факт возможного присутствия крупного капитала не является нарушением. Однако в контексте приватизации государственных активов он усиливает вопросы:
- кто является конечным бенефициаром сделки;
- какие реальные финансовые группы стоят за покупателем;
- насколько открыты цепочки владения;
- была ли конкуренция между независимыми инвесторами.
В этом и заключается ключевая проблема современных приватизаций: формально владельцем может быть частная компания, но общественный интерес требует понимать, кто реально получает контроль над активом и какие отношения стоят за сделкой.
7. Не обвинение, а сигнал для реформ
История «Трест-12» показывает более широкую проблему. Коррупция в современном понимании — это не только взятка в конверте. Это также:
— закрытые возможности;
— неравный доступ к ресурсам;
— смешение государственных и семейных интересов;
— привилегированный доступ к приватизации.
Именно поэтому прозрачность должна измеряться не только наличием конкурса, но и качеством конкуренции.
Обществу важно видеть:
— кто участвовал в сделке;
— кто оценивал актив;
— почему победил именно этот покупатель;
— какие гарантии были у других участников рынка.
8. Главный вопрос
Сделка по «Трест-12» может быть полностью законной. Но даже законная сделка может оставлять вопросы, если она происходит в среде, где экономические возможности тесно переплетены с политическими связями.
Главный вызов для любой страны, проходящей через приватизацию, заключается не только в продаже государственных активов.
Вопрос в другом: создаётся ли рынок, где побеждает лучший инвестор — или система, где крупнейшие возможности получают те, кто ближе к власти?
Именно ответ на этот вопрос определяет, становится ли приватизация инструментом развития или механизмом перераспределения богатства между узким кругом влиятельных игроков.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
