Чужая история вместо своей: почему Центральная Азия забывает собственное наследие
История — это не только набор событий прошлого. Это основа того, как народ воспринимает себя, свои достижения, своих героев и свое будущее. Но в современном информационном пространстве возникает вопрос: что происходит, когда общество начинает смотреть на свою историю глазами другого государства?
Пример тому - Россия, которая более ста лет навязывала покоренным народам свою благозвучную и культурно-просветительскую миссию. Себя русские называли государственнообразующей нацией, хотя на землях, куда они пришли с мечорм и огнем, были свои государства - Кавказ, Сибирь, Дальний Восток, азиатское направление.
Особенно заметна эта проблема в Центральной Азии, где часть общества активно потребляет российское информационное пространство и постепенно перенимает не только язык, но и исторические оценки, политические взгляды и чужие представления о прошлом.
Парадокс заключается в том, что люди иногда лучше знают российских телеведущих, политиков и исторических персонажей, чем собственных мыслителей, реформаторов и борцов за развитие своих народов. Спроси любого узбека, он знает Петра Первого, Екатерину Вторую, Ивана Грозного, Владимира Жириновского, Владимира Ленина, Иосифа Сталина, но вряд ли вспомнит последнего правителя Бухары или Хивы, имена мыслителей и поэтов, ученых и политиков.
Узбекистан имеет богатейшую историю, которая не начинается и не заканчивается советским периодом. Это земля великих ученых, правителей, поэтов и реформаторов. Здесь развивались города, наука, торговля и культура задолго до появления Российской империи в регионе. Это почти трехтысячилетняя история, когда не было ни Москвы, ни самой России.
Но сегодня многие молодые люди могут знать больше о российских политических деятелях, чем о представителях собственного национального возрождения — джадидах, которые в конце XIX — начале XX века стремились модернизировать общество, развивать образование, создавать новые школы, поддерживать науку и формировать современное национальное сознание.
Имена таких людей, как Махмудходжа Бехбуди, Абдулла Авлоний, Мунавваркори Абдурашидхонов и других представителей джадидского движения, должны быть частью общественного диалога. Они пытались найти путь развития через знания, образование и реформы.
Однако вместо этого иногда происходит замещение памяти. В общественное сознание внедряется идея, что главным источником культуры, развития и государственности для Центральной Азии была только Россия.
Но историческая картина значительно сложнее. Во второй половине XIX века Российская империя начала военное продвижение в Центральную Азию, установив контроль над значительной частью региона. Для местных обществ это был период сложных политических изменений, борьбы за власть и столкновения разных имперских интересов.
После установления российского влияния возникли новые административные системы, экономические связи и культурные процессы. Но вместе с этим были потеряны многие элементы политической самостоятельности местных государств.
В советский период ситуация стала еще более противоречивой. С одной стороны, появились массовое образование, индустриализация и новые социальные институты. С другой — происходили репрессии, ограничения национальной элиты и уничтожение части интеллектуального наследия. Многие джадиды были объявлены врагами народа и подверглись преследованиям. Все помнят ГУЛАГ и "узбекское дело".
Все помнят узбеков, и кыргызов, которых гнали на фронты Первой Мировой войны за идеи Российской империи, к которым эти народы никакого отношения не имели. Все помнят плененных узбекистанцев в Второй Мироврой, когда российское командование бросило их в пекло и забыло. Об этом рассказывали истории как Боймирза Хайит, свидетель тех страшных событий. Узбеки были просто пушечным мясом для сталинских командиров.
Особенно болезненный вопрос — восприятие басмаческого движения. В советской исторической традиции участников этого движения часто представляли исключительно как преступников и противников власти. Однако в национальной памяти части жителей региона оно воспринимается иначе — как одно из проявлений сопротивления внешнему контролю и борьбы за самостоятельность.
История редко бывает черно-белой. Любое движение имело разные стороны, разные группы и разные мотивы. Но проблема начинается тогда, когда одна версия прошлого объявляется единственно возможной, а собственные исторические голоса исчезают.
Сегодня опасность заключается не только в политике прошлого, но и в информационном настоящем. Если человек постоянно получает информацию из одного внешнего источника, он постепенно начинает смотреть на мир через его систему координат.
Тогда возникает странная ситуация: человек живет в Узбекистане, имеет узбекский паспорт, но его историческая идентичность формируется чужими медианарративами. Он может гордиться чужими имперскими достижениями, но мало знать о собственных ученых, правителях и национальных героях. Он хочет победы России в войне против Украины. Он презирает Степану Бандеру, хотя это украинский герой, боровшийся за свободу своего нароода, естественно, против России. Он гордится Владимиром Жириновским, который презрительно отзывался об азиатах. Он с удовольствием слушает, как утюжат города Украины российская армия, в числе которых наемники из Узбекистана. И он будет гордится тем ветераном, на лицкане пиджака которого сверкнет чуждая медаль за войну против соседа.
Народ, который забывает своих мыслителей, постепенно теряет способность самостоятельно объяснять свою историю. Он принимает за веру чужую. В этой истории Средняя Азия - отсталая и дикая, а крепостная Россия - самая передовая. Войны этой Империи на Кавказе и Дальнем Востоке, Средней Азии и на Камчатке - это благородная миссия, а не захватническая война с подавлением государственности других наций.
Центральная Азия не обязана отвергать чужое наследие или отрицать сложные периоды прошлого. История региона связана с разными культурами, империями и цивилизациями. Но уважение к другим не должно означать отказ от собственной памяти.
Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан имеют собственный исторический опыт, собственных героев и собственные задачи будущего.
Главный вопрос не в том, чья история лучше. Главный вопрос — кто имеет право рассказывать историю народа: он сам или тот, кто стремится сформировать его взгляд на прошлое?
Будущее Центральной Азии во многом зависит от того, будут ли новые поколения знать своих мыслителей, свои достижения и свои сложные страницы истории — или продолжат смотреть на себя через чужое зеркало.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
