О наемникахПять тысяч вопросов, на которые Ташкент не отвечает По данным, опубликованным украинской стороной, к маю 2026 года были поименно идентифицированы 4955 граждан Узбекистана, подписавших контракт с Министерством обороны России для участия в войне против Украины. Если эти сведения соответствуют действительности, речь идет уже не об отдельных эпизодах или единичных случаях, а о масштабном явлении, которое неизбежно ставит перед Узбекистаном целый ряд неудобных вопросов. После распада СССР Узбекистан и Украина заключили десятки межгосударственных соглашений, которые основывались на принципах международного права: уважение независимости, невмешательство во внутренние дела, отказ от угрозы силой, признание существующих границ. Эти принципы закреплены не только в двусторонних документах, но и в Уставе ООН, актах ОБСЕ и других международных обязательствах, участниками которых являются обе страны. Именно поэтому информация о тысячах граждан Узбекистана, воюющих на стороне российской армии, вызывает закономерный вопрос: почему официальному Ташкенту, по крайней мере публично, нечего сказать по этому поводу? Первый вопрос касается самого масштаба явления. Если речь идет почти о пяти тысячах человек, почему узбекская сторона до сих пор не потребовала от Москвы полный список своих граждан, подписавших контракты с Министерством обороны России? Почему общество не знает, сколько среди них погибших, сколько пропавших без вести, сколько получили тяжелые ранения? Сколько награждены российскими орденами и медалями? Любое государство, которое заботится о собственных гражданах, обязано обладать такой информацией. Второй вопрос касается характера участия этих людей в войне. В каких именно структурах они служили? Находились ли они в составе регулярных частей российской армии? Были ли связаны с ЧВК «Вагнер» или другими частными военными формированиями? Участвовали ли в подразделениях так называемых ДНР и ЛНР до их формального включения в российскую систему? Каким образом они были завербованы? Какие юридические процедуры проходили? Эти вопросы до сих пор остаются без официальных ответов. Третий вопрос выглядит еще более принципиальным. Законодательство Узбекистана предусматривает уголовную ответственность за участие граждан республики в вооруженных конфликтах на территории иностранных государств вне рамок законной службы. Соответствующие нормы существуют и в российском законодательстве в отношении наемничества. Если участие граждан Узбекистана в войне действительно противоречит узбекскому праву, почему Ташкент не требует прекращения подобных контрактов? Почему отсутствуют официальные дипломатические демарши? Почему нет публичного требования прекратить практику вербовки граждан Узбекистана? Четвертый вопрос касается судьбы узбекистанцев, оказавшихся в украинском плену. В открытом доступе неоднократно появлялись видеозаписи и сообщения о гражданах Узбекистана, взятых в плен украинскими военными. Однако практически отсутствует информация о системной работе по выяснению их статуса. Налажено ли взаимодействие между профильными структурами Узбекистана и Украины? Получают ли пленные консульскую помощь? Контролируются ли условия их содержания? Эти вопросы напрямую относятся к обязанностям любого государства перед своими гражданами. Пятый вопрос связан с информационной закрытостью темы. В социальных сетях регулярно появляются свидетельства участия узбекистанцев в боевых действиях, публикуются фамилии, фотографии, видеозаписи. Возникают различные истории, часть которых подтверждается, часть остается неподтвержденной. Но вместо официальных разъяснений общество получает молчание. В результате информационное пространство заполняют слухи, догадки и взаимные обвинения. Шестой вопрос касается политического уровня. На многочисленных встречах президентов Узбекистана и России тема участия граждан Узбекистана в войне практически не звучит публично. Нет информации о том, что данный вопрос занимает центральное место в двусторонней повестке. Не слышно активных парламентских дискуссий. Политические партии предпочитают обходить эту тему стороной. Крупные государственные СМИ также демонстрируют осторожность. Седьмой вопрос связан с международными организациями. Узбекистан участвует в СНГ, ШОС и ряде других интеграционных площадок, где Россия играет ключевую роль. Однако проблема участия граждан третьих стран в войне практически не становится предметом открытого обсуждения. Между тем речь идет не только о вопросе безопасности, но и о репутации государств, которые декларируют приверженность международному праву. Наконец, существует и морально-политическое измерение проблемы. Каждый год главы государств обмениваются поздравлениями по случаю национальных праздников, говорят о дружбе народов, сотрудничестве и уважении суверенитета. Однако подобная дипломатическая риторика неизбежно сталкивается с реальностью войны. Даже если такие поставки формально не нарушают законодательство, они становятся предметом серьезных репутационных рисков. В современном мире нейтралитет оценивается не только по официальным заявлениям, но и по реальным действиям. Пять тысяч человек — это уже не частная история отдельных авантюристов или трудовых мигрантов, оказавшихся перед сложным выбором. Это политическая проблема национального масштаба. И чем дольше власти будут делать вид, что ее не существует, тем больше вопросов будет возникать не только у международного сообщества, но и у самих граждан Узбекистана. © Copyright: Алишер Таксанов, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
