Готовят ли Узбекистан к первой женщине-президенту?
В узбекской политике есть один любопытный процесс, который пока предпочитают не называть своим именем. Саида Мирзияева всё чаще появляется там, где обычно появляются люди, имеющие собственный политический вес. Очередной пример — её встреча в Дохе с эмиром Катара шейхом Тамимом бин Хамадом Аль Тани. Формально — рабочая встреча, обсуждение двустороннего сотрудничества и новых проектов. Всё выглядит вполне протокольно. Но политика редко ограничивается протоколом.
Вопрос здесь не только в том, с кем встретилась Саида Мирзияева, а в том, какую роль она постепенно начинает играть. Она уже не просто дочь президента и не только руководитель президентской администрации. Её всё чаще выводят на международную площадку как самостоятельного представителя Узбекистана. Встречи с высокопоставленными зарубежными политиками, участие в международных мероприятиях, культурная дипломатия, публичные заявления — всё это постепенно складывается в политический капитал.
А политический капитал, как известно, просто так не накапливают. Пока никто официально не говорит о Саиде Мирзияевой как о будущей преемнице Шавката Мирзияева. Более того, сама такая постановка вопроса сегодня выглядела бы преждевременной, учитывая сложные внутриполитические и социальные аспекты, архаичность взглядов и клановость общества. Но в политике гораздо важнее не официальные заявления, а то, какие роли человеку постепенно дают исполнять. И из этого можно делать далекоидущие выводы.
И здесь картина становится интересной.
1. Женщина во власти — но уже совсем другой образ
Есть ещё один важный момент. Саида Мирзияева фактически участвует в формировании нового образа женщины в узбекской власти. Возможно, это ее проект. Вероятнее, проект отца или тех людей, что скрыты и стоят за кулисами.
Узбекистану достался тяжёлый политический багаж прошлого. В нём есть и история Гульнары Каримовой — фигуры, которая когда-то воспринималась как возможная наследница президентской семьи, но впоследствии стала одним из наиболее скандальных символов эпохи Ислама Каримова.
Гульнара Каримова — это история огромных возможностей, денег, международных связей, светской жизни и, в итоге, коррупционного скандала и уголовного дела. Её образ оказался настолько ярким и противоречивым, что на годы стал почти карикатурным воплощением опасного смешения власти, бизнеса и личных амбиций.
Саида Мирзиёева словно движется в противоположном направлении. Хотя она тоже не участвует в дискусситях, не имеет политических оппонентов и действует практически на поле, где нет противников, нет других политических знаковых фигур. Все вычищено, и одно лишь чистое пространство, где можно писать собственное имя. Чем Саида и занимается.
Да, не светская львица, окружённая знаменитостями. Не «дочь президента, живущая жизнью международного бомонда». Не человек, демонстрирующий доступ к власти через роскошь. Напротив — управленец, чиновник, переговорщик, представитель государства.
И это принципиальная разница. И это именно тот проект, что делает Узбекистан уникальным. Если Гульнара Каримова демонстрировала миру возможности женщины внутри президентской семьи, то Саида Мирзияева постепенно демонстрирует возможности женщины как государственного деятеля.Это уже совершенно другая политическая конструкция.
2. Доказать, что женщина может управлять
Возможно, именно здесь находится один из наиболее интересных смыслов нынешней публичной активности Саиды. Для консервативного общества Центральной Азии появление женщины в качестве потенциального руководителя государства стало бы не просто кадровым решением. Это было бы политическим заявлением огромного масштаба. Хотя история Узбекистана знает такую личность - Ядгар Насрединова, председатель Президиума Верховного Совета Узбекской ССР, фактически глава республики. Но это далекое советское прошлое со своими камнями и якорями.
Сейчас иная эпоха. И потому Саиде важно выглядеть не просто популярной женщиной при власти, а человеком, который способен эту власть осуществлять.
Встреча с эмиром Катара в этом смысле важнее любой светской фотографии. Потому что фотография с известными людьми создаёт популярность. А переговоры с главами государств создают репутацию политика. Это две совершенно разные вещи.
И если задача заключается в том, чтобы когда-нибудь предъявить обществу женщину как возможного национального лидера, ей необходимо заранее разрушить стереотип: женщина из Востока — это либо часть семьи правителя, либо украшение политической элиты, либо светская персона.
Саида Мирзияева предлагает другую картинку. Женщина может сидеть за столом переговоров. Может обсуждать инвестиции и международные проекты. Может представлять президента. Может вести культурную дипломатию. Может говорить от имени государственной системы. И, наконец, может постепенно становиться самостоятельным политическим субъектом. Насколько хватает у нее интеллекта и ума - это трудно говорить, так как мы не видели ее публичную деятельность: она не встречается с прессой, не дискутирует в открытую с оппонентами, не обсуждает реформы, не предлагает проекты. Официозно - она строгая чиновница, дающая строгую оценку ситуации и грозящая проблемам тем, кто создает угрозу. Этакая кризис-менеджер, которую бросают на амбразуры.
Однако это не гарантия того, что Саида обладает соответствующим умом, знаниями, опытом и навыком. Пока больше работает имидж дочери президента и то, что она - второй человек во власти после отца. Такой авторитет имеет свои специфические линии влияния.
3. Международный имидж как страховка на будущее
Есть и ещё одна сторона вопроса. Любой потенциальный преемник должен иметь не только поддержку внутри страны, хотя в отношении Саиды это трудно сказать - нет ни социологических данных, нет общественных дискуссий, никто не описывает ее портрет как лидера. У нее нет политической партии, нет видения реформ и понимания, чего нужно Узбекистану. Она пока "кот в мешке" для узбекской публики, и все же....
В современном мире чрезвычайно важно, чтобы его знали и принимали за рубежом. В случае возможного транзита власти международная репутация становится своеобразной страховкой. Зарубежные элиты должны понимать, кто перед ними, какие у этого человека взгляды, насколько он предсказуем, умеет ли вести переговоры и способен ли поддерживать отношения с различными центрами силы.
Саида Мирзиёева постепенно получает именно такой опыт. Катар — лишь один эпизод. Но если подобная практика будет расширяться, можно будет говорить уже не о случайных протокольных мероприятиях, а о системном формировании международного профиля. И тогда вопрос о её политическом будущем станет совершенно закономерным.
4. Новый бренд Узбекистана
Есть в этой истории и символический уровень. Узбекистан при Шавкате Мирзияеве пытается избавиться от образа закрытой, тяжёлой и архаичной политической системы, той, что создал Ислам Каримов. Страна хочет выглядеть современной, открытой для инвестиций, способной разговаривать одновременно с Западом, Востоком, арабским миром, Россией, Китаем и соседями по Центральной Азии. Предыдущая политика вела только к самоконсервации, и долго ее поддерживать - это становится страной третьего мира.
И Саида Мирзияева вполне органично вписывается в этот ребрендинг. Феминизм в традиционалистском обществе. Молодая женщина из президентской команды, свободно работающая на международной площадке, участвующая в культурной дипломатии и встречающаяся с мировыми лидерами, — это очень удобный символ «нового Узбекистана».
Но символ постепенно может превращаться в политическую фигуру. И вот здесь начинается самое интересное. Если Саида действительно рассматривается в долгосрочной перспективе как один из возможных вариантов преемственности, то сейчас, возможно, происходит не столько подготовка к выборам, сколько подготовка общественного сознания. Но не через работу с узбекистванцами, а через международный формат. Если ее принимают на Западе и на Востоке как сильного политика, тоо почему вы, узбекистанцы, не примите ее таковую?
Сначала человек становится узнаваемым. Потом — привычным. Затем общество начинает воспринимать его присутствие во власти как естественное. И только после этого возникает вопрос: а почему бы ему не возглавить страну? Какой тонкий и долгий ход, фактически шахм атная партия.
Именно поэтому сегодняшние встречи Саиды Мирзияевой с первыми лицами других государств нельзя полностью списывать на протокол. Возможно, перед нами не готовый проект будущего президента. Но вполне может быть — формирование политической опции.
А для Узбекистана это было бы историческим поворотом. Не знаю, позитивный или воспринимать нечто династическое. Хотя на династию это больше похоже.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
