и жнец

Есть такая поговорка: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Похоже, в эту роль все больше вживается глава Администрации президента Узбекистана Саида Мирзияева, которая постепенно аккумулирует в своих руках все больше полномочий, званий, возможностей, сфер экономики, общественной и даже творческой деятельности. Ей мало того, что она занимает одну из самых влиятельных государственных должностей в стране, что ее политический вес напрямую связан с положением ее отца — президента Шавката Мирзияева, что для нее созданы особые условия и возможности, которые обычному государственному чиновнику даже трудно представить. Теперь ей необходимо еще и учить людей, управлять отраслями, контролировать чиновников, вмешиваться в экономические и инвестиционные проекты, заниматься дипломатией, градостроительством, экологией, защитой животных и вообще практически всем тем, чем, по идее, должны заниматься многочисленные государственные институты, министерства и ведомства. Все это, разумеется, делается ради великой цели — чтобы узбекистанцам жилось хорошо в эпоху Третьего Ренессанса.
Так вот, Саида Шавкатовна провела встречу с инициаторами ряда крупных архитектурных проектов в Ташкенте, независимыми специалистами и урбанистами, представителями ведущих профильных студий и вузов. Она заявила: «Ташкент стремительно растёт, и мы всё чаще задумываемся о том, каким будет его будущее с учётом существующих градостроительных и экологических вызовов». Прекрасно. Теперь мадам Мирзиёева — специалист по урбанистике. Очевидно, страна настолько богата профессиональными институтами, что глава президентской администрации может одновременно заниматься и политическим управлением, и городской средой. Ранее она стала главой крупного финансового центра, через который будут проходить инвестиционные капиталы. Во время встречи с министром иностранных дел КНР Ван И глава узбекской администрации обсуждала железную дорогу Китай — Кыргызстан — Узбекистан, цифровую экономику, искусственный интеллект и возобновляемую энергетику. То есть список направлений, в которых Саида Мирзиёева является не просто наблюдателем, а активным участником государственной политики, продолжает расти. И чем больше растет этот список, тем закономернее становится вопрос: а где, собственно, заканчиваются ее полномочия?

Саида также за права животных. Она приветствовала ужесточение наказания за насилие над животными и заявила, что это поможет создать среду, «где уважение к любой жизни — абсолютная норма. Именно в таком мире хочется жить и растить детей». Оказалось, что она еще и борец за справедливость. Саида Мирзияева назвала ситуацию с застройкой дворов в Ташкенте преступлением и потребовала вернуть дворы людям: «Верните это народу. Это ведь народное! Никакого “таниш-билиш”… Простые люди на такое не способны. Только возомнившие о себе, блатные это могут делать». После посещения махалли «Лолазор» Саида Мирзияева заявила, что Генеральная прокуратура проверит законность проектов застройки дворов жилых домов по всему Ташкенту, а ответственные должны понести наказание, вплоть до лишения свободы. Возмущение жителей уничтожением дворов она назвала справедливым. Одновременно Саида Шавкатовна сообщила о планах вернуть Ташкенту статус зеленого города, ознакомилась с проектами возможного объединения Экопарка и Центрального парка, открытия парка вокруг резиденции Оксарой для жителей, обновления «Бродвея» и с другими проектами. Еще раз подчеркнем: речь идет уже не просто о руководителе президентской администрации, который организует работу аппарата главы государства. Перед нами человек, который появляется практически во всех сферах общественной жизни и в каждой из них выступает как лицо, способное указать, что именно необходимо исправить, кого наказать, что построить, что сохранить, какой город создать и каким должно быть общество.

Но примечательно другое. Президент Мирзияев раскритиковал работу дипломатических представительств и контроль за реализацией договоренностей на $213 млрд. Посол в Беларуси был освобожден за «безразличное отношение» к вопросам инвестиций и внешней торговли. Саиде Мирзиёевой поручено оценить работу послов и предложить кадровые замены. И вот здесь становится особенно интересно. Глава Администрации президента теперь не только организует работу самого аппарата, но и получает возможность оценивать деятельность дипломатических представителей страны, фактически участвовать в определении того, кто будет представлять Узбекистан за рубежом, а кто нет. Мы перечислили лишь малую часть того, что возложено на эту женщину, но мы не знаем итогов всего этого. Кого именно из дипломатов Саида Мирзиёева заменила или предложила заменить? Какие решения были приняты по итогам ее проверок? Какие отжатые несправедливым судом квартиры возвращены людям? Какие чиновники понесли реальную ответственность? Какие компании получили вкусные части государственного бюджета на освоение железной дороги, строительство новых небоскребов, фабрик и заводов? Какие подрядчики получат доступ к многомиллиардным инвестиционным проектам? Какие бизнес-структуры окажутся среди главных выгодоприобретателей нового этапа экономического строительства? Общество имеет право знать ответы на эти вопросы, особенно тогда, когда полномочия по контролю, кадровым решениям и участию в реализации масштабных государственных проектов постепенно концентрируются вокруг одного человека.

Насколько помнится, Гульнара Каримова тоже была всеобъемлющей фигурой. Она занималась модой, здравоохранением, туризмом и индустрией развлечений, сиротами и онкобольными, дипломатией и наукой, прессой и текстилем, строительством и экспортом. Она также была везде, где только могла оказаться влиятельная дочь президента. Она была публичной, современной, образованной, энергичной и имела доступ к самым разным сферам жизни страны. А потом выяснилось, что за этой всеобъемлющей деятельностью существовали коммерческие интересы и коррупционные дивиденды, а сама история закончилась уголовным преследованием и тюрьмой. Чем закончилась история Гульнары Каримовой, известно всем. Именно поэтому сравнение возникает не потому, что Саида Мирзиёева обязательно повторяет путь Гульнары Каримовой. Утверждать такое без доказательств было бы неправильно. Сравнение возникает по другой причине: узбекистанцы уже однажды видели, насколько опасной может оказаться ситуация, когда дочь президента становится настолько влиятельной, что постепенно начинает присутствовать практически во всех значимых сферах государственной и общественной жизни. История должна была чему-то научить. И прежде всего — тому, что никакие красивые слова о модернизации, современности, реформах и новом Ренессансе не заменяют прозрачности, институционального контроля и четкого разграничения полномочий.

Саида, возможно, действительно не имеет коммерческого интереса в том, что она развивает как глава Администрации президента. Возможно, ей действительно движет исключительно желание улучшить жизнь граждан, сделать Ташкент зеленее, защитить животных, остановить незаконную застройку, заставить послов работать эффективнее и обеспечить реализацию инвестиционных проектов. Но положить все пальцы в рот не получится — можно подавиться. Именно поэтому в демократической системе вопрос никогда не должен заключаться только в личных намерениях чиновника. Вопрос должен заключаться в том, какие существуют механизмы контроля за его деятельностью. Если человек честен — тем более нет причин бояться прозрачности. Если решения эффективны — тем более не должно быть проблем с публикацией их результатов. Если государственные деньги расходуются правильно — почему бы не показать обществу, кто получил контракты, на каких условиях, почему именно эти компании и каким образом контролируется исполнение договоров? Если кадровые решения обоснованы — почему общество не должно знать, по каким критериям оцениваются послы и чиновники? Если незаконно отнятые у граждан квартиры возвращаются — почему не опубликовать количество таких случаев и результаты работы? Если застройщики действительно нарушали закон — почему бы не показать, какие именно компании привлечены к ответственности? Именно такие вопросы и отличают государство от личного хозяйства, а институты — от персональной власти.

Следовало бы заняться прямыми обязанностями — обеспечивать эффективную работу президента, которому, как сама Саида признавалась в интервью, она служит. Именно для этого и существует Администрация президента. Президенту нужен аппарат, который обеспечивает принятие и исполнение решений, координацию государственных органов, контроль за поручениями и нормальную работу всей системы. Но когда руководитель администрации одновременно начинает выступать в роли куратора финансового центра, участника международных переговоров, контролера дипломатических представительств, судьи эффективности чиновников, защитника животных, борца с незаконной застройкой, архитектора будущего Ташкента, защитника зеленых зон и участника обсуждения крупнейших инфраструктурных проектов, невольно возникает ощущение, что речь идет уже не столько об администрации президента, сколько о создании вокруг одного человека собственного политического пространства.
И это пространство имеет вполне очевидное политическое измерение. Саида Мирзиёева метит в большую политику, и все больше признаков указывает на то, что ее готовят к роли следующего политического лидера страны. Возможно, это произойдет именно через выборы, а возможно, формально все будет выглядеть иначе. Но для того чтобы прийти к власти, совершенно необязательно начинать с предвыборной кампании. Можно сначала получить доступ к государственному аппарату, затем получить возможность контролировать исполнение решений, затем участвовать в кадровой политике, затем появляться во всех проблемных точках страны, затем формировать вокруг себя образ человека, который способен решать проблемы, а потом общество само начнет воспринимать тебя как естественного кандидата на высшую государственную должность. Это гораздо удобнее классической политической конкуренции, потому что в таком случае не требуется годами строить собственную политическую программу и убеждать избирателей в своей правоте. Не обязательно дискутировать с оппонентами, когда можно просто приехать в больницу и указать на недостатки. Не обязательно спорить с экономистами, когда можно обсуждать инвестиционные проекты. Не обязательно конкурировать с урбанистами, когда можно определить, каким должен быть Ташкент. Не обязательно доказывать свою способность управлять дипломатией, если тебе поручено оценивать самих дипломатов.

В политику можно войти административным образом — просто получив от отца все необходимые возможности. Можно создавать образ серьезного политика, указывая чиновникам на их недостатки и обещая «пиплу» решение проблем. Можно становиться публичным лицом борьбы с несправедливостью, потому что гораздо проще бороться с конкретным чиновником, чем строить систему, в которой чиновник не сможет злоупотреблять полномочиями. Можно появляться там, где людям больно, и обещать им справедливость. Можно говорить то, что люди хотят услышать: вернем дворы, защитим животных, посадим деревья, наведем порядок, заставим послов работать, накажем виновных. Все это дает политические дивиденды даже без официального объявления о начале политической карьеры.
Именно поэтому сейчас важно смотреть не только на то, что делает Саида Мирзиёева, но и на то, какую политическую систему вокруг нее создают. Если все больше государственных функций концентрируется вокруг президентской дочери, если она получает возможность влиять на кадровые решения, экономические проекты, дипломатическую службу и городское развитие, если ее публичный образ все больше строится вокруг способности лично вмешаться и решить проблему, то вопрос о будущем становится неизбежным. Кто будет ее конкурентом? Кто сможет предложить обществу альтернативную программу, если у потенциального кандидата уже есть доступ ко всему государственному аппарату и возможность ежедневно демонстрировать свою деятельность? Кто сможет критиковать ее решения, если критика будет восприниматься как критика не просто чиновника, а человека, находящегося непосредственно рядом с президентом? Кто сможет контролировать ее деятельность, если тот же государственный аппарат, который должен осуществлять контроль, получает поручения через ее администрацию?

Не будет конкурентной борьбы на выборах, если еще до начала выборов политическое поле окажется настолько неравным, что остальные кандидаты будут вынуждены конкурировать не с Саидой Мирзиёевой как с человеком, а с ее административным ресурсом. В какой-то момент может оказаться, что кандидаты в президенты будут голосовать не за собственные программы, а за уже сформированный государством образ будущего руководителя. И тогда выборы останутся лишь формальной процедурой, подтверждающей то, что было подготовлено административно задолго до дня голосования.
Узбекистану действительно нужны зеленые города, честные чиновники, нормальная дипломатия, инвестиции, современная инфраструктура, защита животных, справедливые суды и нормальные условия жизни. Но все это нужно не потому, что одна конкретная женщина решила заняться всеми этими вопросами, а потому, что государственные институты должны научиться делать это самостоятельно. В противном случае после одного сильного человека стране придется искать следующего сильного человека, после следующего — еще одного, а вся система будет продолжать зависеть от фамилии, семьи и личных отношений наверху. Это не Третий Ренессанс. Это всего лишь очередная форма персонализации власти, упакованная в современную риторику.

Поэтому вопрос сегодня не в том, хорошая Саида Мирзияева или плохая, талантливая она или нет, искренне ли она хочет помочь людям или преследует какие-то другие цели. Вопрос в другом: почему в государстве с десятками министерств, комитетов, ведомств, прокуратур, дипломатических представительств, профессиональных архитекторов, урбанистов, экономистов и специалистов по международным отношениям все больше задач оказывается сосредоточено вокруг дочери действующего президента? Почему для решения каждой новой проблемы требуется появление одного и того же человека? И почему общество должно воспринимать такую концентрацию полномочий как нормальную часть государственного управления?
Если Саида Мирзияева действительно хочет войти в большую политику, пусть входит. Пусть создает программу, пусть выходит на дебаты, пусть отвечает на неудобные вопросы, пусть объясняет обществу свои взгляды на экономику, внешнюю политику, суды, права человека, приватизацию, коррупцию, образование, медицину и устройство государства. Пусть конкурирует с другими кандидатами на равных условиях. Пусть доказывает свою состоятельность не только чиновникам, которым она может указать, что и как делать, но и гражданам, которые вправе спросить ее, почему именно она должна получить власть. Вот тогда это будет политика.

А пока мы видим совершенно другую картину: дочь президента получает все больше полномочий, появляется во все большем количестве сфер, контролирует все больше процессов, становится все более заметным публичным лицом власти и одновременно формирует образ человека, который приходит туда, где государство не справляется, и обещает все исправить. Это очень эффективная технология политического продвижения. И именно поэтому ее нельзя оставлять без внимания.
Потому что власть можно получить не только победив на выборах. Ее можно получить гораздо раньше — создав условия, при которых к моменту выборов общество уже привыкнет к тому, кто должен стать следующим президентом.
И если именно это сейчас происходит в Узбекистане, то вопрос уже не в том, станет ли Саида Мирзияева следующим президентом. Вопрос в том, когда общество впервые решило, что другого варианта у него уже нет.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 15.09.2026. и жнец
• 14.09.2026. Это не эффективные менеджеры
• 12.09.2026. Ислам Каримов это миф
• 11.09.2026. Книги о Каримове
• 10.09.2026. Третий Ренессанс по-сербски
• 09.09.2026. Ташкент Белград
• 08.09.2026. Печенеги и касатки
• 07.09.2026. Две женщины, два криминальных пути к богатству
• 06.09.2026. Мы за процентами не видим
• 05.09.2026. Чужие герои своей страны
• 04.09.2026. Саида Мирзиёева выходит из тени
• 03.09.2026. Когда Россия призывает к миру
• 02.09.2026. Никогда больше
• 01.09.2026. Память по выбору