Мне скинули статью Надиры Хидоятовой, историка, к.и.н., гражданской активистки и моего друга, что опубликована на Фейсбуке на ее аккаунте. Речь идет о Гульнаре Каримовой и Саиде Мирзияевой, некое противопоставление фигур, при этом негативные тенденции сглаживаются, убираются шероховатости. Акцент делается на то, что дочь второго презитдента — целеустремленный политик и человек, совершающий реформы, создающий некий «ковчег» для страны.
Если отделить фактическую основу статьи от ее риторической конструкции, то ощущение пи-ара и легитимизации Саида как политика вполне объяснимо. Я бы сформулировал вывод так: это не столько беспристрастный очерк, сколько защитительная политико-имиджевая статья, написанная в форме «честного разговора». В ней есть реальные факты и справедливые оговорки, но они встроены в заранее заданную конструкцию: Саида Мирзияева — не наследница семейной власти, а необходимый реформатор и защитник реформ от старой системы. И это меня сильно смущает. Потому что текст объективно имеет сильный оправдательно-продвигающий уклон.
Начнем с анализа статьи. Что меня смущает?
1. Самый показательный прием — автор
заранее объявляет себя честной
Начало такое: «хватит ли у меня духу говорить о сегодняшней власти честно, без прикрас», - и это важный риторический прием. Автор сначала создает у читателя образ независимого и смелого наблюдателя, а затем предлагает свою интерпретацию. Такой подход часто имеет место у многих аналитиков или публицистов. Но дальше происходит любопытная вещь: почти каждое серьезное сомнение относительно Саиды тут же получает объяснение в ее пользу.
Например, ва чём это заметно:
- она дочь президента ; но именно поэтому может защищать реформаторов;
- ее муж связан с крупным бизнесом ; но это «цивилизованный крупный бизнес»;
- она получила очень высокую должность ; потому что старые кадры не справились;
- она фактически концентрирует огромные полномочия ; потому что ей приходится быть «щитом и броней»;
- она не проходила низовые ступени ; зато с подросткового возраста «видела изнанку власти».
То есть контраргументы не исследуются, а перерабатываются в аргументы в пользу героини. Это довольно сильный признак advocacy-журналистики. Но часто это односторонний подход, что делает аргументы слабыми.
2. Главная проблема — подмена
«Саида делает» на «Администрация/государство делает»
Надира Хидоятова пишет: «она этот закон продавила» или «ее голова занята тем, чтобы Узбекистан наконец приняли в ВТО», или «Саида здесь — ... внутренний тормоз и арбитр», или «Она берет на себя весь удар и ненависть старой системы». Складывается впечатление, что Мирзияева — главный двигатель прогресса. Но государственное устройство гораздо сложнее.
Новый закон об Администрации президента, например, действительно дает Администрации чрезвычайно широкие функции: координацию деятельности государственных органов, мониторинг исполнения президентских решений, взаимодействие с парламентом, правительством, хокимиятами, судами, контроль определенных процессов и т. д. Но из этого не следует, что лично Саида является автором или исполнителем всего происходящего.
Более того, сам закон говорит, что Администрация:
- формируется президентом;
- действует в направлениях, определяемых президентом;
- непосредственно подчиняется президенту;
- обеспечивает осуществление полномочий президента.
То есть корректнее говорить о президентской системе управления, внутри которой Саида занимает исключительно сильную позицию. Автор же превращает институциональную систему в персональную историю в рамках: государство ; Администрация ; Саида.
И это очень существенно для политического позиционирования фигуры.
И вот здесь возникает очень интересный момент с иммунитетом. В августе 2026 года принят Конституционный закон «Об Администрации Президента». Он действительно установил очень необычный режим иммунитета.
Закон предусматривает, что должностные лица Администрации обладают неприкосновенностью и иммунитетом. В отношении должностных лиц Администрации не допускается возбуждение уголовного дела, уголовное преследование, ряд следственных и процессуальных действий и т. д. Причем самое существенное: этот иммунитет сохраняется пожизненно после ухода с должности. Для управленческих работников Администрации предусмотрена более ограниченная защита, включая особый порядок возбуждения уголовных дел и пятилетнее сохранение иммунитета после увольнения.
Это не домысел — это прямо написано в законе. И здесь статья Хидоятовой становится особенно интересной. Она пишет: «Ее статус и ее фамилия дают этим молодым ребятам неприкосновенность.»
То есть автор сама использует слово «неприкосновенность» как положительную характеристику механизма. Но она практически не задает противоположный вопрос: почему реформатору, который должен строить современное государство, вообще необходим пожизненный иммунитет от уголовного преследования? Вот этого вопроса в статье нет. А это, на мой взгляд, один из главных пропусков материала.
Причем закон предусматривает не только иммунитет. Он дает Администрации существенные рычаги координации и контроля над государственными органами. Например, Администрация может давать обязательные указания государственным органам и требовать подробные отчеты об их исполнении; она участвует в оценке деятельности чиновников. Поэтому возникает совершенно нормальный для журналиста вопрос: кто контролирует контролирующий центр? В статье его нет.
3. Еще сильнее выглядит связь с сегодняшним
расширением политического профиля Саиды
В сентябре 2026 года Шавкат Мирзияев назначил Саиду руководителем Ташкентского международного финансового центра. Reuters отдельно отметил, что это произошло после предоставления ей пожизненного иммунитета от уголовного преследования. То есть мы имеем последовательность: дочь президента ; руководитель президентской Администрации ; огромный административный аппарат ; иммунитет ; международная экономическая функция ; все более заметная международная роль.
А статья Н.Хидоятовой при этом предлагает читателю интерпретацию: это не концентрация семейной власти, а необходимый механизм защиты реформ. Это уже не просто биографический очерк. Это политическое объяснение легитимности возвышения Саиды. Да, статья не доказывает существование официальной кампании по продвижению Мирзияевой на пост президента, но сама по себе работает как текст политической легитимации ее возрастающей роли. Это гораздо точнее.
4. Самая слабая часть статьи — утверждение,
что Саида является «щитом» молодых реформаторов
Это красиво написано: «Администрация президента — это ковчег» или «Саида Мирзиёева во главе этого аппарата — это щит и броня», или «Она берет на себя весь удар и ненависть старой системы». Но это уже не факт, а авторская политическая интерпретация. Причем довольно смелая. Откуда автор знает, что:
- молодые чиновники подвергались бы уничтожению без Саиды;
- Саида защищает их;
- ее фамилия является инструментом защиты реформаторов;
- она противостоит «старой системе»;
- она является внутренним ограничителем семейного влияния?
В статье нет документальных свидетельств. Нет интервью этих молодых чиновников. Нет конкретных случаев, когда Саида защитила конкретного реформатора. Нет документов, показывающих ее конфликт с конкретным представителем «старой номенклатуры». Нет анализа решений, где она действительно выступила против интересов собственной семьи. Это литературная конструкция, а не доказанный факт.
Однако известны случаи, когда хозяева аккаунтов на Фейсбуке лишались их после критики Саиды Мирзияевой. К примеру, все три мои аккаунта были удалены без возможности восстановления. У других были факты их «похорон» на страницах — это некая изуверское издевательство над живыми. Не стану утверждать, что это личная место Саида Шавакатовны, но почему-то такое происходит только с ее критиками.
И метафора «ковчега» очень показательна: читателю предлагается не анализировать систему, а эмоционально идентифицироваться с группой хороших людей, плывущих через море плохой старой бюрократии.
5. А вот с ВТО статья тоже персонализирует процесс
Саида действительно играет публичную роль в процессе вступления Узбекистана в ВТО. Например, ВТО в 2025 году сообщала о ее встрече с генеральным директором организации в рамках переговоров Узбекистана. Но процесс вступления в ВТО начался не при этой женщине: Узбекистан подал заявку еще в 1994 году, а активные переговоры были возобновлены в 2020 году. И сама ВТО особо отмечала личную приверженность Шавката Мирзиёева процессу.
Поэтому фраза: «ее голова занята тем, чтобы Узбекистан наконец приняли в ВТО» создает впечатление, будто ВТО — чуть ли не ее личный проект. Фактически это государственный процесс, в котором участвуют президент, правительство, межведомственные структуры, переговорщики и сама Саида. Сейчас ее роль действительно стала заметной, но это не то же самое, что «она ведет страну в ВТО».
6. С законом о домашнем насилии ситуация тоньше
Здесь автор не полностью выдумывает заслуги. В 2019 году действительно был принят Закон Узбекистана «О защите женщин от притеснения и насилия». ООН также оценивала принятие этого закона как важный шаг в укреплении положения женщин. Саида действительно публично занималась вопросами насилия над женщинами. Например, Госдепартамент США фиксировал ее публичное обращение после громкого дела о насилии в Ташкенте.
Но утверждение: «она этот закон продавила» — уже требует доказательств. Кто именно написал первоначальный проект? Кто внес его в парламент? Какие депутаты голосовали? Какова была роль профильного министерства? Какова была роль президента? Какие именно поправки предложила Саида? Автор ничего этого не показывает.
Поэтому правильнее было бы, что «Саида публично продвигала тему защиты женщин и поддерживала соответствующие реформы», но не «Саида лично продавила закон». Это типичный прием персонализации государственной политики.
7. Теперь о Гульнаре — здесь статья действительно
заметно смягчает образ
Статья создает довольно искусственную конструкцию: Гульнара была плохой, но были и хорошие вещи, которые нельзя отрицать. Само по себе это справедливо. Историческая фигура может одновременно совершать общественно полезные действия и быть вовлеченной в коррупцию. То есть палач может быть и врачем, а учитель — сотрудником Гестапо. Проблема в соотношении этих частей.
Автор очень подробно и эмоционально описывает: Bella Terra; искусство; икат; рак груди; маммографы; операции; марафоны; помощь женщинам. А коррупционная сторона описана существенно короче: «бизнес стонал от поборов» и «из операторов связи выжимали сотни миллионов долларов» или «Zeromax просто лопнул».
Но здесь отсутствует ключевой вопрос: откуда брались ресурсы, позволявшие Гульнаре одновременно заниматься столь дорогой публичной деятельностью?
Это особенно важно потому, что международные расследования и уголовные дела связывают ее состояние с огромными суммами, полученными от телекоммуникационных компаний. Американское дело 2019 года утверждало, что Каримова использовала свое положение для получения более $865 млн взяток от трех телекоммуникационных компаний. OCCRP ранее документировала движение денег и указывала, что как минимум часть средств могла происходить из платежей и долей, полученных от международных телекоммуникационных компаний. А в 2026 году швейцарский суд рассматривал дело, связанное с обвинениями в получении взяток и функционировании сети, через которую проходили сотни миллионов долларов.
Поэтому такой вопрос абсолютно уместен: если общественно полезные проекты финансировались из ресурсов, происхождение которых связано с коррупционными потоками, можно ли рассматривать эти проекты как независимую заслугу Гульнары? Ответ должен быть нюансированным. Можно признать, что проект принес людям реальную пользу. Но это не означает, что источник финансирования был легитимным. И вот этой связи статья практически не обсуждает.
Причем фраза «это спасло сотни жизней» особенно проблематична. Это уже конкретное количественное утверждение. Автор говорит: «Это спасло сотни жизней», однако не приводит количество операций; количество обследованных; источник статистики; медицинскую организацию; период; независимую оценку результатов. Поэтому это выглядит как эмоционально убедительная, но не подтвержденная цифра.
И это хороший пример того, как работает текст: конкретика появляется там, где она усиливает положительный образ, но источник конкретики не сообщается.
8. Еще один интересный момент:
Гульнара превращается в удобного «антигероя»
Это необходимо для построения образа Саиды. Схема статьи: Гульнара = предупреждение. Саида = противоположность Гульнаре.
И дальше автор постоянно строит бинарные противопоставления:
Гульнара Саида
эстрада работа
роскошь учеба
самолюбие дисциплина
конфликт с семьей семейный арбитр
бизнес государственная работа
Запад как личная сцена Запад как инструмент реформ
безнаказанность ответственность
разрушение реформирование
Это чрезвычайно эффективная литературная конструкция. Но политологически она очень слабая. Потому что «не Гульнара» ; автоматически «демократический и институциональный политик». Между этими двумя точками существует огромное пространство вопросов.
9. Самая большая недостающая тема — происхождение
политической власти Саиды
Саида идет в политику, не проработав в низовых структурах. Это действительно тот вопрос, который статья практически обходится. Однако проблема в другом. Если человек получает доступ к высшим государственным должностям преимущественно благодаря семейному происхождению, возникает вопрос: как отделить личные заслуги от институционального преимущества? Статья практически не ставит этот вопрос.
Н.Хидоятова пишет: «Саида видела изнанку этой власти с подросткового возраста.» Но это очень странная замена критерия. Быть дочерью премьер-министра/президента и наблюдать власть изнутри — это не то же самое, что работать в низовом государственном аппарате. Наоборот, это означает доступ к власти, которого у обычного государственного служащего нет.
Автор превращает привилегированное происхождение в профессиональное преимущество. Это один из наиболее идеологически нагруженных моментов текста.
А вот тезис о «конкурентной борьбе» еще важнее. Статья рассказывает о Саиде как о человеке, который: «берет на себя весь удар», но совершенно не рассказывает: с кем она реально конкурирует? Какие другие кандидаты боролись за пост? Кто критиковал ее решения? Какие парламентские механизмы способны остановить ее? Какие независимые институты контролируют Администрацию? Какая политическая цена ошибки? И здесь возникает фундаментальная проблема.
Новый закон прямо устанавливает, что Администрация формируется президентом, ее руководитель назначается и снимается президентом и непосредственно ему подчиняется. То есть статья говорит: «Она — щит от старой системы». Но можно задать другой, вполне законный вопрос: а кто является щитом общества от этого нового центра власти? Статья этого вопроса не задает.
10. И тут появляется главное противоречие статьи
Автор хочет одновременно убедить нас в двух вещах:
- Саида обладает огромной властью.
- Эта огромная власть необходима, чтобы защитить реформы от старой власти.
Но если институт настолько силен, что может координировать деятельность множества органов, давать обязательные указания, контролировать исполнение, влиять на кадровые вопросы и при этом его должностные лица получают очень сильный иммунитет, возникает вопрос о сдержках и противовесах.
Закон прямо дает Администрации возможность координировать деятельность региональных органов и контролировать исполнение президентских решений. Именно поэтому метафора «щита» недостаточна.
Щит защищает от кого? И кто проверяет, что человек, держащий щит, сам не становится источником проблемы? Вот это должно было бы быть центральным вопросом серьезного политического очерка.
11. Насколько я считаю статью честной?
Я считаю статью Н.Хидоятовой как очень искусно написанный апологетический очерк с элементами политического PR. Причем наиболее интересная его особенность состоит в том, что автор не выглядит пропагандистом. Она сначала показывает, что знает негативную сторону истории, сама называет неудобные вопросы, признает проблемы — и именно поэтому последующая защита Саиды выглядит убедительнее.
А вот неудобные вопросы, которые должны были бы следовать после этих признаний, она почти всегда заменяет объяснением, почему всё происходящее на самом деле хорошо. И особенно показательно, что в момент, когда закон уже предоставил должностным лицам Администрации пожизненный иммунитет, статья предлагает воспринимать это не как потенциальную проблему верховенства права, а как «щит и броню». Это, на мой взгляд, наиболее сильный индикатор ее политической направленности.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
