Случайно наткнулся в интернете на высказывания Абдулазиза Камилова, которого многие знают как Хафизыча, бывшего министра иностранных дел Узбекистана, пройдохи и интриганта. Прочитал и снова поймал себя на мысли: иногда государственная должность совершенно не означает наличия глубокого понимания предмета, о котором человек рассуждает. Камилов в моем личном восприятии всегда производил впечатление человека умственно тусклого: обрюзгший старикан, трясущиеся руки, квакающий голос и рассуждения на уровне амебы о черных дырах. И постоянный запах алкоголя. Это мое субъективное впечатление, и я совершенно не собираюсь его маскировать под академическую экспертизу. Я говорю именно о том, какое впечатление этот человек производит на меня как политический деятель и государственный чиновник.
На одной из пресс-конференций Камилов с видом мудроеца с большими ушами рассуждал об узбекской оппозиции. Его слова заслуживают того, чтобы привести их практически полностью. Он заявил: «Говоря о той группе людей, которые себя считают оппозиционерами, Вы правильно отметили, что основная масса сегодня находится за рубежом. Это люди, которые покинули Узбекистан по различным причинам: политическим, личным соображениям. Но тем не менее, оказавшись там, многие пытаются представить себя оппозиционерами. Возможно, это дает им определенный статус, возможность получения какой-то поддержки, в том числе материальной, финансовой».
Далее он сообщил, что власти якобы прислушиваются к некоторым письмам и посланиям представителей этой группы, когда они предлагают что-либо с точки зрения экономического развития. Затем последовала характеристика критики режима как «не совсем конструктивной», причем Камилов объяснил ее желанием некоторых людей «продемонстрировать значимость своей личности, находясь в определенных условиях вдали от Узбекистана».
И наконец, прозвучала замечательная формулировка: «Поэтому я бы сказал, что это не столько внесистемная, сколько бессистемная, разрозненная оппозиция, отдельные личности. Во многих случаях они не очень взаимосвязаны друг с другом, между ними самими идет соперничество за то, чтобы занять первые места на олимпе зарубежной оппозиции».
Вот именно здесь Хафизыч, на мой взгляд, демонстрирует всю глубину своего политического мышления. Его глубина - это ниже "дна".
Говорят, что у России две беды — дураки и дороги. Но для России это, очевидно, не взаимоисключающие категории. В данном случае на пресс-конференции отвечала первая беда — человек, который много лет был частью государственной машины, помогавшей удерживать политическую систему Ислама Каримова. Система эта, на мой взгляд, превратила Узбекистан в страну, где права и свободы человека систематически подавлялись, политическая конкуренция практически отсутствовала, коррупция и теневая экономика пронизывали государственные отношения, а клановость, непотизм и репрессивные методы являлись не случайными отклонениями, а важными элементами устройства власти. Социализм там не был заменен полноценной либеральной экономикой и демократическими институтами: возникла смесь государственного капитализма, феодальных механизмов, клановой экономики и восточной деспотии.
И вот человек, являвшийся частью этой системы, сегодня объясняет нам, что оппозиция, находящаяся за границей, слишком разрозненная и поэтому почему-то «бессистемная». Но сначала возникает элементарный вопрос: а кто эту оппозицию из системы выдавил?
При Исламе Каримове любая самостоятельная политическая активность представляла для власти угрозу. Запрещалась и не регистрировалась деятельность оппозиционных партий и движений, преследовались активисты, журналисты и общественные деятели. Достаточно вспомнить «Эрк», «Бирлик», «Озод Дехконлар», историю Санджара Умарова и «Солнечной Коалиции», группа профессора Аллакулова. И это не какие-то абстрактные названия из учебника истории. Это люди, которые пытались заниматься политикой внутри Узбекистана и столкнулись с государственным давлением.
Я говорю об этом не только как наблюдатель. Я сам был лишен гражданства Узбекистана, причем при содействии того же самого Хафизыча. Для меня поэтому разговор Камилова о людях, которые «покинули Узбекистан по различным причинам», звучит совершенно иначе, чем для какого-нибудь чиновника, никогда не сталкивавшегося с подобным отношением государства к себе. Когда государство лишает человека гражданства, политически выдавливает его за пределы страны, а затем этот же государственный аппарат начинает рассуждать о том, почему человек оказался за рубежом, это выглядит особенно цинично и антиморально.
И здесь у А.Камилова появляется еще одна удобная конструкция: раз человек находится за границей и критикует власть, значит, возможно, ему нужны статус, гранты, материальная поддержка и признание собственной значимости. То есть политическая позиция заранее объясняется личной выгодой. Человек не может быть противником режима просто потому, что он противник режима. Нет, обязательно существует какой-нибудь корыстный мотив. Такое рассуждение может быть только у той персоны, которая сама увязла в корсти и коррупции и уверена, что весь мир таков.
Это очень характерное совково-большевистское понимание оппозиции. В нем вообще отсутствует представление о самостоятельном политическом субъекте. Если человек не согласен с властью, значит, кто-то его финансирует. Если он эмигрировал — значит, устроился за границей. Если пишет критические статьи — значит, хочет получить грант. Если организует политическое движение — значит, борется за место на каком-то «олимпе». Такая схема чрезвычайно удобна для чиновника: она позволяет не отвечать ни на один политический аргумент. Не нужно обсуждать содержание критики — достаточно поставить под сомнение мотивы критика.
Камилов, на мой взгляд, вообще не аналитик, не исследователь, не смотря на наличие степени кандидата исторических наук. Он человек, который читает то, что ему написали спичрайтеры, а затем произносит это с видом человека, который якобы разобрался в сложнейшем политическом процессе. Поверхностное представление о предмете постепенно превращается в примитивизм. Для него все, кто не согласен с режимом, становятся «оппозиционерами», а все оппозиционеры за рубежом почему-то оказываются участниками одной и той же игры за гранты, статус и внимание.
Впрочем, я не удивляюсь. В советской системе, насколько мне известно из биографии Камилова, он работал в советских дипломатических структурах, в том числе в арабских странах, где писал кляузы и доносы на коллег, но не занимался аналитикой, не встречался с экспертами и политиками. В моем представлении человек, воспитанный в такой политической культуре, естественным образом воспринимает несогласие прежде всего как проблему государственной безопасности, а не как нормальную часть политической жизни. Для такой системы человек, который думает иначе, уже подозрителен. А человек, который уехал и продолжает критиковать власть, подозрителен вдвойне.
Отсюда и странная логика Камилова. Он берет, очевидно, информацию государственных структур и спецслужб, а затем пересказывает ее как собственный анализ. Я вообще не склонен преувеличивать интеллектуальные способности гэбистов. В моем понимании это не какие-то сверхразумные мастера политической интриги, а в основном люди, которые делают карьеру внутри силовой системы, получают власть и деньги благодаря этой системе и умеют прежде всего пользоваться ее репрессивными механизмами. Ловить шпионов и предотвращать диверсии — это одно. Годами собирать компромат на диссидентов, следить за активистами, фабриковать нужные информационные конструкции и затем объяснять обществу, что все критики режима продажны, — совсем другое. И на втором фронте безопаснее и проще получать звания, награды, премии.
В интернете это особенно хорошо видно. Стоит кому-нибудь из узбекской оппозиции написать что-то критическое, как появляются анонимные комментаторы, которые моментально объясняют, что автор куплен, работает за деньги, получает гранты и вообще никому не нужен. Это дешевый и очень примитивный способ политической борьбы. И именно потому он так хорошо работает в авторитарной политической культуре.
Теперь о главной камиловской глупости — о «бессистемной оппозиции». Внесистемная оппозиция и бессистемная оппозиция — не одно и то же. Системная оппозиция существует внутри политической системы государства. Это легальные партии, движения, парламентские фракции, политики, которые официально участвуют в политическом процессе и претендуют на власть или влияние посредством предусмотренных законом механизмов. В демократической стране системная оппозиция может проиграть выборы, а затем выиграть следующие. Она остается частью политического пространства.
Внесистемная оппозиция по определению находится за пределами действующей политической системы. Она не встроена в ее институты и механизмы. Причины этого могут быть разными: запрет партии, отказ в регистрации, политические преследования, эмиграция, отсутствие возможности легально участвовать в выборах, разноплановость идей и отсутствие финансирования на организацию и так далее.
И вот здесь возникает элементарная логическая проблема Камилова. Если политическая оппозиция не допущена в политическую систему, то отсутствие у нее институционального единства внутри этой системы совершенно закономерно.
У нее нет парламентской фракции, потому что ее не пустили в парламент. У нее нет легальной партии, потому что такую партию не зарегистрировали. У нее нет единого официального штаба, потому что она существует вне правового политического пространства. У нее может не быть единой программы, потому что разные люди по-разному представляют будущее страны.
Но из этого совершенно не следует, что она «бессистемная». Это примерно как сказать: человек не является членом футбольной команды, поэтому у него отсутствует система взглядов на футбол. Это просто разные категории.
Внесистемная оппозиция за рубежом действительно может быть разрозненной. Она может состоять из журналистов, ученых, предпринимателей, правозащитников, общественных активистов, трудовых мигрантов, писателей и артистов, религиозных деятелей, бывших политиков и просто граждан, которые не согласны с существующим порядком. У этих людей могут быть совершенно разные представления о будущем Узбекистана. Один хочет парламентскую республику, другой — президентскую, третий говорит прежде всего об экономических свободах, четвертый — о правах человека, пятый вообще не хочет становиться политиком, но хочет, чтобы страна процветала без репрессий.
И что? Это не делает их «бессистемными». Это делает их разными. Более того, оппозиция по самой своей природе не обязана быть единой. Политическая конкуренция предполагает наличие различных взглядов. Я не имею интереса к "Эрк". Движению "Бирлик" не интересно мое мнение. Я пишу свою точку зрения и не советуюсь с какими-либо политиками или партиями. Требовать от всей оппозиции единой идеологии, единого лидера, единого центра и единой программы — значит фактически требовать не оппозиции, а единой организации.
А если разные группы спорят между собой, это тоже нормально. Они могут конкурировать за влияние, могут обвинять друг друга в ошибках, могут не соглашаться по экономическим или политическим вопросам. Но это не превращает политическую оппозицию в «бессистемную».
Слово «бессистемная» в данном контексте выглядит как логическая пустышка. Оно ничего не объясняет. Оно просто создает видимость научного определения там, где определения нет. Именно поэтому я считаю эту формулировку дурковатого Камилова особенно показательной. Он не смог описать явление существующими политическими понятиями и поэтому придумал слово, которое звучит солидно, но аналитически ничего не добавляет.
А затем еще и объяснил, почему эта «бессистемная» оппозиция существует: оказывается, отдельные люди хотят занять «первые места на олимпе зарубежной оппозиции». Это уже практически карикатура.
Оппозиция за рубежом не может быть системной в Узбекистане просто по факту своего положения: она не встроена в политическое пространство страны. Ее туда не допустили, ее из него вытеснили или она сама была вынуждена покинуть страну вследствие политических обстоятельств. И если Камилов хочет доказать обратное, ему следовало бы сначала показать, где находятся зарегистрированные оппозиционные партии, свободные выборы, легальная политическая конкуренция и механизмы передачи власти.
А потом уже рассказывать про «олимп». Проблема Камилова заключается не в том, что он не знает какого-то термина. Проблема в том, что он пытается рассуждать о политике с позиции человека, который привык видеть ее сверху вниз: есть государство, есть государственная система, есть те, кто в нее вписан, а остальные должны быть как-то объяснены — грантами, личными амбициями, деньгами, обидами или желанием прославиться. Хафизыч никогда не был "внизу" - рабочим, фермером, простым учителем. Он был сразу там, где власть, где доносы, где группировки и интриги.
Но политическая оппозиция так не работает. Люди могут хотеть власти — и это совершенно естественно. Оппозиция в демократической политике именно потому и существует, что она стремится изменить политический курс и в определенных обстоятельствах получить власть. В демократических странах оппозиционные партии приходят к власти через выборы. В авторитарных системах, где нормальная политическая конкуренция заблокирована, оппозиция неизбежно оказывается вне официальной системы.
Поэтому вопрос надо ставить не так: почему зарубежная узбекская оппозиция разрознена? Вопрос надо ставить иначе: почему узбекская политическая система на протяжении десятилетий не смогла создать условия, при которых оппозиция могла бы существовать легально внутри страны? Вот на этот вопрос Камилову отвечать гораздо сложнее. Ведь нужно тогда рубить собственные яйца. Ведь большую часть жизни он прослужил диктатору, ломавшему Конституцию, и тут Хафизыч был помощником.
И, возможно, именно поэтому он предпочитает рассказывать про гранты, личную значимость и «олимп зарубежной оппозиции».
Что касается меня, то я прекрасно понимаю, почему подобные люди предпочитают не говорить о конкретных судьбах. Потому что за общими словами «отдельные личности», «разрозненная оппозиция» и «материальная поддержка» исчезают реальные люди. Исчезает человек, которого преследовали. Исчезает журналист, которого посадили. Исчезает политик, которому отказали в регистрации партии. Исчезает гражданин, которого лишили гражданства. В том числе я.
Поэтому для меня рассуждения Хафизыча — не отвлеченная политология. Это разговор человека, который представлял государственную систему, и человека, который на себе испытал отношение этой системы к несогласным. Хафизыч - часть репрессивной машины. Он не может рассуждать иначе. Топор палача, рубивший голову, не может стать хирургическим инструментом.
И именно поэтому я оставляю за собой право оценивать Камилова не только по его официальной должности, но и по качеству его рассуждений.
Мое личное мнение простое: перед нами не глубокий политический аналитик, разоблачающий слабость оппозиции, а чиновник старой государственной школы, который до сих пор мыслит категориями той системы, частью которой он был. Он видит в политической оппозиции не нормальный элемент общественной жизни, а проблему, которую нужно объяснить личной корыстью, зарубежными деньгами и борьбой за статус.
А «бессистемная оппозиция» — прекрасный пример этого мышления. Систему сначала закрыли. Оппозицию из нее вытеснили. А потом обнаружили, что за пределами системы она разрознена. И назвали это «бессистемностью». По-моему, более точного определения качества этого политического анализа придумать действительно трудно.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
