Нет, как человек он, конечно, был реален. Но каким он являлся в действительности — об этом мало кто рассказывал честно. Образ, который десятилетиями создавали придворные лизоблюды, — это уже не история, а мифология. Мол, мудрый, справедливый, иногда, правда, горячий, но зато честный, настоящий патриот и бессеребренник. От подобных панегириков сегодня буквально тошнит.
О некоторых обстоятельствах его жизни я слышал от Натальи Петровны Кучми — первой жены Ислама Каримова, с которой он состоял в браке в 1964–1969 годах. Гордая донская казачка, внучка атамана Белой гвардии, дочь генерального директора «Ташсельмаша» — женщина совершенно не похожая на придворных дам, привыкших подстраиваться под сильных мира сего. О бывшем муже она отзывалась весьма нелестно.
И дело вовсе не в том, что разведенная женщина якобы непременно необъективна по отношению к своему бывшему супругу. Дело в другом: по ее рассказам, Каримов проявлял такие черты характера, которые делали совместную жизнь с ним практически невозможной.
Его сын Петр Исламович тоже особенно не распространялся об отце. Возможно, ему просто нечего было рассказывать: виделись они очень и очень редко. Дочери Ислама Абдуганиевича от второго брака — Гульнара и Лола Каримова — о своем единокровном брате также практически ничего не говорили ни публично, ни где-либо еще. По всей видимости, они не воспринимали его как человека, являющегося частью их семейного круга и фамилии.
Многое о прошлом семьи рассказывал Джамшид Каримов — племянник Ислама Каримова. По его словам, дядя отправил его в психиатрическую больницу на одиннадцать лет после критических публикаций в интернете. Если верить этим свидетельствам, Каримов не щадил даже собственных родственников, когда видел в них препятствие для укрепления своей власти.
Однако отдельные сведения о Каримове — не только как о политике, но и как о человеке с определенным характером, темпераментом и харизмой — доходили до меня и от других людей. Причем от людей, которые в силу обстоятельств находились достаточно близко к президентской семье.
Так, моя знакомая Р. была хорошо знакома с русским охранником президента, который много лет служил в Службе безопасности президента. По роду своей работы он практически круглосуточно находился рядом с семьей Каримова и видел происходящее изнутри. По ее словам, он рассказывал об этом откровенно, не пытаясь приукрасить действительность.
— Ислам Абдуганиевич в порыве ярости превращался в зверя, — утверждал охранник. — Он бил и пинал так, что его не останавливали ни кровь, ни крики, ни стоны, ни плач. Доставалось и подчиненным.
Не один министр, по его словам, почувствовал на себе президентские кулаки. Существует и весьма характерная деталь. Именно этот охранник, как рассказывали, установил для президента боксерскую грушу, выдал ему перчатки и начал обучать его приемам бокса — нокаутам, апперкотам и хукам. Получалось своеобразное президентское физическое воспитание.
Если верить рассказам охранника, навыки, полученные на тренировках, Каримов демонстрировал не только на боксерской груше.
— Мы оттаскивали осатаневшего Каримова от жены, которую он загонял в угол, — вспоминал, по словам Р., охранник. — Он бил ее так, что она кричала, и все это слышали.
По тем же свидетельствам, под горячую руку могла попасть и Гульнара. Охранник утверждал, что Каримов поднимал руку и на старшую дочь, так что она также испытывала на себе его тяжелую руку.
Разумеется, подобные рассказы требуют осторожного отношения: сегодня мы располагаем прежде всего свидетельствами людей из окружения семьи, а не документальным протоколом каждого такого эпизода. Но примечательно другое — подобные истории не были единичными и возникали независимо друг от друга.
Впоследствии этот охранник был уволен. По словам Р., в этом немалую роль сыграла старшая дочь Каримова — Гульнара. Видимо, между ними возникли серьезные личные противоречия.
А вскоре охранник умер. Официально, насколько мне известно, причиной называли инфаркт. При этом, по словам людей, знавших его, он был крепким и на тот момент выглядел вполне здоровым человеком.
Р. рассказывала и еще об одном эпизоде:
— Я хорошо знала мать Татьяны Акбаровны. Она вместе с мужем жила в Фергане. Однажды мы летели в самолете, и она рассказала мне, что Ислам Абдуганиевич очень жесток со своей женой — ее дочерью. Я это слышала непосредственно от нее и со временем убедилась, что подобные рассказы соответствуют реальности.
И вот теперь, когда я слышу выступления Татьяны Акбаровны в годовщину смерти своего мужа, где она говорит о нем как о прекрасном, славном и замечательном человеке, я не перестаю удивляться.
Не столько даже человеческому желанию сохранить память о близком человеке, сколько тому противоречию, которое возникает между публичным образом и рассказами людей, знавших происходившее изнутри.
Можно, конечно, объяснить многое семейной психологией. Можно говорить о страхе, зависимости, привычке, необходимости сохранять определенный образ семьи. Можно предположить, что вдова имеет собственное представление о прожитых вместе десятилетиях и вправе говорить о покойном так, как считает нужным.
Но есть и другая сторона. Огромные богатства, которые появились у людей, находившихся рядом с властью, способны очень сильно изменить восприятие прошлого. Когда на человека буквально сваливаются состояния, происхождение которых вызывает множество вопросов, вместе с богатством иногда появляется и удивительная способность переписывать собственную биографию.
Вдова Каримова — далеко не бедная женщина. Ислам Каримов оставил после себя весьма значительный капитал. И потому возникает закономерный вопрос: где заканчивается память о человеке и начинается миф, который выгодно поддерживать?
Но это уже отдельная тема. О деньгах, состоянии семьи Каримова, происхождении этих богатств и том, что осталось после его смерти, пусть расскажет кто-нибудь другой.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
