Чужие герои своей страны

Узбекистан молчит, пока его граждане идут на чужую войну

История жителя Хорезма, отправившегося в Россию на заработки, а оказавшегося на войне против Украины, — это уже давно не история одного человека. Это история государственной проблемы, которую в Узбекистане предпочитают не замечать. Сначала была стройка в Уфе. Потом — задержание российской полицией. Три недели в закрытом помещении. Медкомиссия. Поезд на Ростов и Севастополь. Красная папка, содержание которой новобранцам, по словам самого подсудимого, никто не объяснял. Затем форма, автомат, боеприпасы и 18-часовая военная подготовка.
А дальше — Украина. По словам мужчины, ему платили 200 тыс. рублей в месяц. Половину, утверждает он, забирали командиры. Ещё 50 тысяч уходили на материальное обеспечение, топливо и прочие расходы. За участие в войне ему обещали 1,5 млн. рублей, гектар земли под Уфой и помощь с российским гражданством.
Он вернулся в Узбекистан только после того, как побывал на войне, получил российские медали и занимался, по его словам, разведкой с помощью беспилотника.
И что сделал Узбекистан? Дал ему три года колонии.

1. Пока в Москве вербуют, в Ташкенте делают вид, что ничего особенного не происходит

Особенно выразительно эта история выглядит на фоне недавнего саммита ШОС в Бишкеке. 1 сентября в столице Кыргызстана собрались главы государств Шанхайской организации сотрудничества, включая Шавката Мирзияева и Владимира Путина. Официальная информация о выступлении узбекского президента говорит о промышленной кооперации, транспорте, цифровых технологиях, искусственном интеллекте, продовольственной, водной и энергетической безопасности.
Но есть один вопрос, который там почему-то не прозвучал. Что делать с вербовкой граждан стран ШОС в вооружённые силы для участия в войнах, которые эти страны не ведут?
В случае Узбекистана вопрос вполне конкретный: российская военная машина получила возможность использовать трудовых мигрантов из Узбекистана как источник пополнения своих вооружённых сил. Люди, приехавшие в Россию за заработком, оказываются перед выбором между депортацией, тюрьмой, давлением или очень привлекательными по меркам многих мигрантов деньгами.

И это не какая-то абстрактная геополитика. Это граждане Узбекистана. Тем более странно молчание Мирзияева именно в рамках ШОС. Организация сама провозглашает уважение суверенитета, независимости и территориальной целостности государств, невмешательство, неприменение силы и мирное разрешение разногласий. Среди направлений деятельности ШОС прямо названы поддержание мира и укрепление безопасности.
Разумеется, ШОС не является военным блоком и не обязана вмешиваться в каждый вооружённый конфликт. Но когда граждане одного государства массово или систематически оказываются вовлечены в вооружённый конфликт на территории другого государства, это уже вопрос не только чужой войны. Это вопрос собственной безопасности, миграционной политики, защиты граждан и ответственности государства.

И здесь Ташкент мог хотя бы обозначить проблему. Но не обозначил. Гораздо удобнее говорить о цифровизации, транспорте, промышленной кооперации и искусственном интеллекте. Эти темы никого не раздражают.

2. Саида Мирзияева: палисадники — пожалуйста, российская вербовка — тишина

Ещё интереснее выглядит молчание Саиды Мирзияевой. В нынешней узбекской системе власти её политический вес настолько велик, что любые её публичные заявления давно воспринимаются не просто как комментарии чиновника. Она активно присутствует в социальной и административной повестке: инспектирует школы и больницы, говорит об условиях для врачей и педагогов, требует ускорять изменения и решать проблемы людей. Можно говорить о разрушенных объектах, нерадивых чиновниках, благоустройстве, микрорайонах, садах и палисадниках. Можно выступать за то, чтобы государственный аппарат был внимательнее к гражданину.
Но есть тема, которую почему-то обходят стороной: почему граждане Узбекистана оказываются солдатами в чужой войне? Здесь внезапно становится тихо. Потому что разговор об этом неизбежно приводит в Москву.

А Москва — это трудовые мигранты, денежные переводы, рынок труда, политические отношения и огромное количество других чувствительных вопросов. Поэтому проще обсуждать очередного местного чиновника, который не так посмотрел на проблему благоустройства.
Но российская вербовка — это уже геополитика. А геополитика требует политической смелости.

3. Узбекистан сам объявил такую деятельность преступлением

Есть ещё одна особенно горькая деталь. Узбекистан не находится в состоянии войны с Украиной. Более того, Ташкент официально придерживается политики невовлечения в вооружённые конфликты и не отправляет туда свои войска.
Но отдельные граждане Узбекистана всё равно оказываются участниками этой войны. Причём узбекское законодательство прямо предусматривает уголовную ответственность за наёмничество и поступление на военную службу либо в аналогичные структуры иностранного государства. На практике узбекские суды уже выносили по таким делам реальные приговоры. Например, один из осуждённых получил три года лишения свободы, другой — три года и шесть месяцев.

И вот здесь возникает неприятный вопрос: почему государство реагирует преимущественно тогда, когда человек уже вернулся домой и его удалось поймать? Где профилактика? Где предупреждение? Где работа с мигрантами? Где объяснение того, что российский контракт может закончиться не российским гражданством и гектаром земли, а инвалидностью, могилой или уголовным делом на родине?
Пока государство ограничивается тем, что ловит отдельных вернувшихся бойцов, оно лечит симптомы, а не болезнь. Три года за войну — и всё? Самая циничная часть этой истории — даже не обещанные деньги. Самая циничная часть — ощущение, что проблема постепенно превращается в статистику судебных решений.

Очередной узбекистанец уехал в Россию. Очередной подписал контракт. Очередной оказался на фронте. Очередной вернулся. Очередной получил три года. И можно поставить галочку: государство отреагировало.
Но человек ведь не просто «подписал бумагу». Согласно приведённым в судебном решении показаниям жителя Хорезма, он проходил боевую подготовку, находился в районах боевых действий, управлял беспилотником и выполнял задачи по наблюдению за воздушной обстановкой.
То есть речь идёт не о формальной регистрации где-нибудь в российской воинской части. Речь идёт об участии гражданина Узбекистана в вооружённом конфликте на территории другого государства. Именно поэтому попытка свести всё к отдельным уголовным делам выглядит опасным самоуспокоением.

4. Российская телевизионная война приходит в узбекский дом

Есть и ещё одна причина, по которой проблема будет только расти. Российское телевидение годами предлагает своей аудитории крайне агрессивную картину войны. Для части зрителей происходящее действительно выглядит не как война между государствами, а как некая «священная борьба» России против украинского нацизма, Запада и вымышленной глобальной угрозы.
И если человек ежедневно смотрит именно эту картинку, а затем слышит предложение: «200 тысяч рублей в месяц, гражданство, земля, единовременная выплата», сопротивляться такой вербовке становится значительно труднее. Особенно если этот человек — трудовой мигрант, находящийся в уязвимом положении, не имеющий устойчивого дохода и социальной защиты.

Но где в этот момент Узбекистан? Где государственная информационная политика? Где нормальное объяснение того, что происходит в Украине? Где журналистские расследования о судьбах узбекских мигрантов, оказавшихся на фронте? Где рассказы о погибших, раненых, обманутых и использованных?
Вместо этого узбекское информационное пространство слишком часто предпочитает осторожность. Не разоблачать миф — значит позволять ему жить. Не объяснять человеку реальность войны — значит оставлять его один на один с чужой пропагандой.

5. Парламент тоже предпочитает не замечать

И здесь возникает вопрос уже к Олий Мажлису и политическим партиям. Почему проблема не становится предметом серьёзного парламентского разговора? Почему нет публичного отчёта о количестве граждан Узбекистана, завербованных в иностранные вооружённые формирования? Почему нет системной оценки того, как российские структуры работают с узбекскими мигрантами? Почему нет парламентских слушаний? Почему нет требований к правительству объяснить, какие меры принимаются для предотвращения вербовки?
Пока создаётся впечатление, что существует удобная формула: есть отдельные факты, отдельные преступники, отдельные приговоры — значит, системной проблемы нет. Но системная проблема не исчезает только потому, что государство не хочет называть её системной.

6. Москва получает солдат, Узбекистан получает уголовные дела

В этой истории есть удивительно простая арифметика. Россия получает человека, способного воевать. Российская армия получает ещё одного бойца. Вербовщики получают ещё одного контрактника. Мигрант получает обещание денег и гражданства.
А Узбекистан в конце получает своего гражданина обратно — иногда живого, иногда раненого, иногда погибшего, а иногда подсудимого. Именно поэтому молчание Ташкента трудно назвать нейтральностью.
Нейтралитет — это когда государство не участвует в войне. Но государственная пассивность перед лицом вербовки собственных граждан — совсем другое. Узбекистан вправе сохранять рабочие отношения с Россией. Вправе поддерживать экономические связи. Вправе защищать интересы своих мигрантов. Но одновременно он обязан защищать собственных граждан от превращения в дешёвый человеческий ресурс чужой войны.
Иначе получается странная конструкция: государство строго наказывает человека за участие в войне, но почти не говорит о том, как этот человек туда попал.

7. Самое опасное — не один хорезмиец

Самое опасное в этой истории не три года заключения. И даже не 1,5 млн. рублей, гектар земли или российский паспорт. Самое опасное — нормализация. Когда участие узбекского гражданина в чужой войне превращается в маленькую криминальную заметку.
Когда суд выносит приговор — и все расходятся. Когда президент говорит о большой политике, но не задаёт неприятных вопросов. Когда влиятельные чиновники говорят о школах, больницах и благоустройстве, но обходят тему, способную раздражать Москву.
Когда парламент молчит. Когда СМИ предпочитают не спорить с российской телевизионной картинкой. Тогда возникает пространство, в котором чужая пропаганда начинает выполнять работу, которую должно было выполнять собственное государство.
И однажды окажется, что проблема уже не в нескольких завербованных мигрантах. Проблема будет в поколении людей, которым объяснили, что воевать за чужое государство — это нормальный способ заработать деньги, получить гражданство и решить свои проблемы. Вот тогда три года тюрьмы уже точно не будут ответом.

Потому что государство будет судить людей за последствия собственной политической тишины. Узбекистану пора решить, что для него важнее: не раздражать Москву или не отдавать ей своих граждан.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 08.09.2026. Печенеги и касатки
• 07.09.2026. Две женщины, два криминальных пути к богатству
• 06.09.2026. Мы за процентами не видим
• 05.09.2026. Чужие герои своей страны
• 04.09.2026. Саида Мирзиёева выходит из тени
• 03.09.2026. Когда Россия призывает к миру
• 02.09.2026. Никогда больше
• 01.09.2026. Память по выбору